Вспомнили родственников, дядю в Баку.

— Вот то, что надо. Там нефтяная столица, там революционеры всех мастей. Месяц, другой тебя не будет в Киеве — страсти поутихнут.

Брат был прав, и Дмитрий взял билет на поезд в крупный промышленный центр империи, где кипела жизнь, о которой писали в газетах, где был сплочённый пролетариат и где активно действовали революционные партии всех мастей.

Богровы жили в Баку в маленьком уютном особнячке. Дядя имел собственное дело, небольшое, но на жизнь ему хватало. Вечерами, когда вся семья собиралась вместе за ужином в большой столовой, рассуждали о жизни, её сложностях и превратностях. Затрагивали и вопросы политики.

— Очень жаль, что много наших ушло в революцию. А как ты относишься к революционерам?

Дмитрий отвечал:

— Никак. Меня больше волнует учёба.

Нежелательных разговоров он избегал.

Был декабрь, зима. В отличие от киевской, на юге она была мягкая, бесснежная. Родственники объясняли, что снежных зим в их городе не бывает, если снег и выпадет, то всего лишь на несколько дней.

Зато дули ветры.

— Знаешь, как переводится название нашего города с персидского? Город ветров, — объяснял дядя.

А ветры были, действительно, злыми, пронизывающими до костей. Дом Богровых стоял в самом центре старой части города, где в основном жили евреи, армяне, таты, осетины, поляки, немцы, шведы, грузины, — словом, интернационал. Район примыкал к Балаханской улице, тянувшейся от железнодорожного вокзала до Шемахинки, где проживали татары. Были места, где большей частью жили русские и армяне — от вокзала поднимались в гору улицы, тянувшиеся в Арменикенд, район их обитания.

— Не знаю, как у вас в Киеве, а у нас много революционеров, — говорил дядя. — Они так дружны, что национальность у них никакой роли не играет. И все наши с ними, — с грустью добавлял он.

Дмитрий совершал прогулки по городу, осматривал местные достопримечательности. В первые дни, минуя маленькие улочки, он выходил к армянской церкви, стоявшей у центральной площади, почему-то именуемой в народе “парапетом”, и ходил гулять по Николаевской улице, к дому губернатора, огороженному массивной оградой, спускался к набережной и любовался морским причалом. Город ему понравился.

Весёлая сестра Рахиль стала знакомить Дмитрия с товарищами. Беседы затеивались интересные, но Дмитрий старался в споры не вступать, чтобы не привлекать к себе внимания. Брат недаром предупреждал, что охранка имеет уши везде и с незнакомыми лучше не говорить на щекотливые темы и своё мнение не высказывать.

Однажды Богрова-младшего познакомили с Андреем, симпатичным и, видно, рассудительным парнем. Его отец дружил с бакинским Богровым. Дмитрий Андрею понравился, и тот пригласил киевлянина в гости.