— Простите, Пётр Аркадьевич, но у человека должны быть честь и совесть.

— Должны, — согласился Столыпин, — но не все обладают этими качествами.

Из Петербурга Столыпин отправился на отдых в Колноберже, в родное имение. Брат его, Александр Аркадьевич, жил в то лето в своей усадьбе в Бече, расположенной в шестидесяти верстах от Колноберже, и Пётр Аркадьевич отправился навестить его вместе с Марией, приехавшей с мужем на отдых в родные места.

Целый день братья провели за беседами. Вокруг было шумно и весело, все радовались, что наконец-то собрались вместе — в последние годы это бывало так редко.

Пётр Аркадьевич никогда не говорил о своём здоровье, а тут поделился с братом, сказал, что консультировался у врача, что тот обнаружил у него грудную жабу. Александр уверил его, что болезнь эта, правда, нехорошая, но нестрашная.

— С ней долго живут, — успокаивал он Петра. — Конечно, если ты будешь к себе внимателен.

— Постараюсь отдохнуть здесь, — сообщил о своих планах Пётр Аркадьевич, — а осенью поеду на юг.

И вдруг бросил грустную фразу:

— Не знаю, долго ли проживу...

— Выбрось из головы дурные мысли, — сказал Александр, — и вместо юга отправляйся к нашей дорогой тете Ольге Валерьяновне, которая уже лет тридцать безвыездно живёт в своём имении в Корсуне. Ты не представляешь, как она будет рада. Отдохнёшь там — места вокруг изумительные, — посмотришь, как жили раньше польские короли. Полюбоваться тамошней природой приезжают даже туристы из-за границы...

Узнав, что Пётр Аркадьевич в Колноберже, туда потянулись близкие и друзья, многочисленная родня. И Столыпин отдавал им визиты, что в последние годы не делал. Посетил многих, многих обласкал, многим привёз подарки. Местному батюшке отцу Антонию презентовал привезённую из столицы красивую чернильницу. Тот был рад подарку, а ещё больше — вниманию Петра Аркадьевича.

Бывая в Колноберже, Столыпины всегда встречались с доктором Трауготом, бывшим товарищем Петра Аркадьевича по университету. Друзья часто вспоминали студенческие годы и весёлые истории, случавшиеся с их однокашниками.

В этот раз Траугот не приехал. И вдруг Столыпин сказал родным:

— А вы знаете, доктор умер.

Все удивились.

— Была телеграмма? — удивлённо спросила Мария.

Отец ответил ей спокойно, как будто речь шла о самой обыкновенной вещи:

— Нет, он явился ко мне ночью, сообщил, что умер, и просил, чтобы я позаботился о его жене.

Родные молчали. Прежде глава семьи никогда о своих снах не рассказывал, тем более о таких вещих.

Вечером пришла телеграмма с печальной вестью: доктор Траугот, действительно, умер.