— Теперь, когда закон уже существует, я согласен принять ваше предложение — сочувствовал я ему или не сочувствовал, значения не имеет. Просто я не знаю, смогу ли вырваться при такой сметной лихорадке из-за отношений с военным министерством и известной вам враждебности ко мне со стороны Сухомлинова.

— Будем считать, что вопрос улажен, — сказал Столыпин, — я устрою всё так, что вы уедете из Киева, как только государь примет земских гласных.

В начале июня Столыпин отбыл в своё имение и вернулся в Петербург, как обещал, только в начале следующего месяца и всего на несколько дней.

На приёме у государя Столыпин доложил все частности предстоящей его поездки в Киев с посещением Чернигова.

— Хорошо, — сказал Николай II, — а после Киева мы поедем на продолжительный срок в Ливадию. Вы же знаете, как я люблю Крым.

Коковцов не просто так просил Столыпина в именном письме указать, что все свои полномочия он временно, пока отдыхает, передаёт министру финансов, а не кому-нибудь другому. Чиновники высокого ранга, что маленькие дети, тоже обижаются, если их в чём-то ущемляют.

Коковцов не поладил с министром Кривошеиным.

Распря вышла из-за Крестьянского банка, взгляды на одну и ту же проблему у министров разошлись. В спор вмешался государь.

— Эти разногласия нужно ликвидировать, — велел он, — и как можно скорее забыть, что случилось.

Но министры не забыли, и вернуться к спору пришлось Столыпину. Во время кратковременного пребывания в Петербурге он пригласил к себе Коковцова. В кабинете находился и Кривошеин, который был несколько смущён, что в дело втянут теперь и председатель Совета министров. Столыпин не стал вести дипломатическую игру, а напрямик сказал Коковцову:

-Я побеспокоил вас, Владимир Николаевич, узнав только что от Александра Васильевича, что волновавший вас вопрос о судьбе Крестьянского банка получил в моё отсутствие совершенно неожиданное разрешение. Оно меня радует, вам даёт полное удовлетворение, а с меня слагает большую тяжесть. Но перспектива вашего ухода мне тягостна, не скрою. Александр Васильевич нашёл выход из создавшегося положения, и я тому только рад. Я нисколько не намерен настаивать более перед его величеством на одобренном государем моём и Александра Васильевиче мнении. Но не могу не сказать вам в присутствии Кривошеина — и за этим я и просил вас прийти ко мне, — что вы всегда действовали открыто и честно; возражая мне против того, что мы с ним задумали, и считая наше мнение ошибочным, не постеснялись поставить на карту ваше служебное положение, находя невозможным нести ответственность за чужие ошибки. Я сердечно благодарю вас за то, как вы себя держали, а Александру Васильевичу не могу не сказать при вас то, что уже сказал ему без вас, а именно — что он меня предал и не подождал даже моего возвращения. Пусть так и будет, и не станем больше говорить об этом неприятном для нас обоих вопросе. Александр Васильевич согласился с вами, и я обещаю только помочь вам обоим довести это дело до благополучного конца, но буду ещё более рад, если вы сам найдёте время довести его до такого конца под вашим председательством в Совете министров ещё до моего окончательного возвращения в Петербург.