— Я полагаю, что до подобного не дойдёт, но в связи с пребыванием в городе императора охрана там будет усилена.

— После взрыва на Аптекарском острове вы обязаны думать и о своей персоне. Лично я советую вам носить под платьем лёгкий панцирь. Вы о таких слышали? О них писали в газетах.

Столыпин усмехнулся:

— Вы правы, от пули такой панцирь может и защитить, а от бомбы никакой панцирь не спасёт!

По традиции во время официальных мероприятий в империи охрану брал на себя местный генерал-губернатор, а личная охрана только сопровождала государя, была при нём.

Курлов ввёл новшество — он предложил, чтобы охраной ведало министерство внутренних дел, вернее служба, подчинённая ему. С этой целью он настрочил доклад об усилении мер по охране монарха и его семьи и, нарушая инструкцию, передал его государю. Инструкция требовала, чтобы все документы, исходящие из министерства внутренних дел, подписывались только министром. Курлов субординацию нарушил. Но странно — Николай II, всегда соблюдавший свои правила и правила, введённые его предками, предложение Курлова утвердил.

Столыпин был поражён — всё решилось без него, за его спиной.

Вернувшись в Петербург, он выразил своё неудовольствие.

Курлов фальшиво удивлялся:

— На этом настоял государь, ваше высокопревосходительство. Я был лишь исполнителем его воли.

— Вы могли бы поставить меня в известность. Нет, Павел Григорьевич, вы обязаны были поставить меня в известность, как своего министра.

— Это было так неожиданно... Я растерялся...

Курлов говорил неправду. Сообщить всё это он мог по телеграфу.

Столыпин показал ему депешу, присланную из Киева генерал-губернатором Ф.Ф.Треповым. Тот был возмущён действиями Курлова, говорил о своей отставке. И был прав — министерство не доверяло ему охрану государя. Трепов не мог понять, почему оказался в такой немилости, и, как честный человек, требовал к себе уважения.

— Вы знаете, почему он прислал телеграмму именно мне? — раздражённо спросил Столыпин. — Он считает, что это моя идея. А идея — ваша!

Курлов пробовал всю вину свалить на государя, но Пётр Аркадьевич не хотел вступать с ним в объяснения. Он понимал, что Курлов, приблизившись через своих друзей Распутина и Бадмаева к императрице, плетёт интриги, чтобы добиться портфеля министра. “Копает под меня, — думал Столыпин, — но так грубо, что видно каждому...”

И товарищи министра не могли не обратить на это внимания. Умный Крыжановский сказал:

— Пётр Аркадьевич, как неприятно видеть всю эту игру.

— Пока его поддерживает окружение государя, он будет так себя вести. В него вселили надежду, вот он и действует. Виноват, конечно, не столько он, сколько те, кто его подталкивает.