История с Рейнботом была хорошо всем известна. Московский градоначальник, уличённый в хищении из казны, был сурово наказан, хотя государь к нему благоволил и не хотел поступать с ним строго. Но Столыпин тогда держался иного мнения:

— Если вы не накажете проворовавшегося градоначальника, то другие поймут, что им всё можно. У нас же есть законы!

Под нажимом Столыпина государь всё же согласился, что законы надо соблюдать, и Рейнбот был осуждён за казнокрадство на четыре года.

Но с Курловым, понимал министр, будет намного сложнее. Если за Рейнбота стоял лишь один государь и его можно было убедить, что зло наказуемо, то за генерала стояли не только Саблер, Распутин, знаменитый тибетский знахарь, пользующийся большим влиянием при дворе, Бадмаев, но и сама государыня.

Хорошо понимал это и Крыжановский.

Но решение было принято: все сведения о Курлове стали поступать в особую папку министра, о которой знали всего два человека. Больше знать не могло, потому что сам генерал заведовал всей тайной полицией и знал то, чего не знали ни сам министр, ни его заместитель.

Любое дело начинается с первого шага, пусть даже небольшого. Так строится дом — кладётся первый камень, затем второй, третий...

Одна из секретных папок министра стала полнеть. В неё складывались всё новые, поступающие непрерывно листочки.

— Мне сдаётся, что Рейнбот, осуждённый за растрату казённых денег, — заметил как-то Пётр Аркадьевич Крыжановскому, — выглядит перед нашим Павлом Григорьевичем шалунишкой-школяром.

В папке накапливались не только доказательства воровства, но и сведения о взятках, которые Курлов вымогал, чтобы жить на широкую ногу. Товарищ министра, отвечавший за всю полицию империи, в том числе и тайную, шеф корпуса жандармов попирал все законы, которые был обязан охранять.

Столыпина такая информация раздражала. Что там Рейнбот! Товарищ министра Гурко, который отвечал за хлебозаготовки и проворовался 1906 году, был в хороших отношениях с Петром Аркадьевичем, но Столыпин не стал его прикрывать, а отдал под суд.

— Вы намерены сделать доклад государю в отношении Курлова сейчас, до поездки, или после? — спросил Крыжановский своего начальника.

— Наверное, всё же после его отдыха и моего возращения из отпуска. Пожалуй, в сентябре. Тогда у всех будет рабочее настроение, да и другие дела мешать не станут...

Столыпин подержал папку в руках и убрал её в сейф.

Из серой тетради:

“На вопрос, заданный Курлову в отношении имевшейся у Столыпина папки с документами, подтверждающими его растраты и долги, генерал ответил неохотно. По его словам, всё это слухи. Никаких долгов не было, а растрат тем более. Сейчас, по истечении времени, против него можно собрать всё, что угодно, но всё равно доказательств не будет. Если думают, что существовали какие-то документы, то ошибаются. Их не было.