Это же подтверждает граф Витте, в воспоминаниях которого мы находим фразу: “Кстати, я слышал из достоверных источников, что государь не мог простить Столыпину того издевательства, которое он над ним совершил, представив ему свою отставку вместе с кондициями...”

С большой неохотой отправлялся Столыпин на торжества в Киев. Сердце его не лежало к той поездке.

Из воспоминаний В.Н. Коковцова:

“27 августа в сопровождении моего секретаря Л.Ф. Дорлиака я выехал, как того желал Столыпин, в Киев и прибыл туда вечером 28 числа. Я остановился в уступленной мне части казённого помещения управляющего конторой Государственного банка Афанасьева на Институтской улице, наискосок от дома генерал-губернатора, в нижнем этаже которого остановился Столыпин. На утро 29, получивши печатные расписания различных церемоний и празднеств, я отправился к Столыпину и застал его далеко не в радужном настроении. На мой вопрос, почему он сумрачен, он мне ответил: “Да так, у меня сложилось за вчерашний день впечатление, что мы с вами здесь совершенно лишние люди, и всё обошлось бы прекрасно и без нас”.

Столыпина в Киеве двор игнорировал. Это отметили многие очевидцы, особенно подчеркнул генерал Курлов. Последний, правда, оговаривался, что сам он подобными действиями был возмущён, но стоит ли ему верить, если генерал отвечал за организацию охраны высочайших особ и должен был также позаботиться об охране своего министра?

В первый день торжеств выяснилось, что для главы правительства даже не выделен экипаж. Не нашлось ему позже места и на пароходе, на котором царь с семьёй и свитой отправлялся в Чернигов.

Пришлось Столыпину вмешаться в распри, продолжавшиеся между Курловым и генерал-губернатором Треповым относительно роли и пределов власти, и осаживать амбициозного Курлова, который мнил себя самым главным охранником империи.

— Что же это такое? — возмущался Коковцов.

— Обычная заносчивость, — ответил Столыпин. — Курлов ставит себя выше министра. Поддержка приближённых государя вскружила ему голову.

Выйдя из подъезда дома вместе с Коковцовым, Столыпин сказал своему адъютанту Есаулову, чтобы экипаж его заместителя всегда следовал за ними, а на стоянках экипажи находились всегда рядом.

На третий день пребывания в Киеве Столыпин предложил Коковцову пересесть в его закрытый автомобиль. Коковцов предложению удивился:

— Почему в такую чудную погоду вы предпочитаете закрытое авто?

— Меня всё время пугают готовящимися покушениями, чему я, правда, не верю. Вот и вынужден подчиниться требованиям охраны.

Услышав такой откровенный ответ, Коковцов смешался: выходит, Пётр Аркадьевич пригласил разделить его участь. Но вслух об этом не сказал — было всё же неловко. “Если бы мне грозила опасность, я бы не стал звать к себе не то что друга, но даже своего знакомого”,— подумал он.