А в это время Богров сообщил Веригину, чиновнику для особых поручений МВД, который остановился в номере гостиницы “Европейская”: свидание террористов назначено вечером на Бибиковском бульваре.

Веригин поторопился к Курлову. Все официальные лица пришли в движение. Позже станет ясно, что Богров намеренно “повысил” их активность, играя по задуманному им плану. Прибавил, что вместе с Николаем Яковлевичем действует женщина, с которой тот его познакомил.

В три часа дня Курлов провёл совещание, на котором обсуждалась полученная информация. Он удивился, что план злоумышленников так резко изменился, и высказал предположение: от агента Аденского многое скрывается, цель террористов, несомненно, состоит в том, чтобы втянуть агента в теракт с мыслью повязать его преступлением.

Собравшиеся с ним согласились, потому и решили: хватать террористов на бульваре, как только Богров подаст условный знак. В том, что действует целая группа террористов, никто из высших чинов министерства уже не сомневался.

А вот что вспоминает Алексей Фёдорович Гирс, действительный статский советник, киевский губернатор:

"Утро 1-го сентября было особенно хорошим, солнце на безоблачном небе светило ярко, но в воздухе чувствовался живительный осенний холодок. В восьмом часу утра я отправился ко дворцу, чтобы быть при отъезде государя на манёвры. После проводов государя ко мне подошёл начальник киевского охранного отделения полковник Кулябко и обратился с следующими словами: “Сегодня предстоит тяжёлый день; ночью прибыла в Киев женщина, на которую боевой дружиной возложено произвести террористический акт в Киеве; жертвой намечен, по-видимому, председатель Совета министров, но не исключается и попытка цареубийства, а также и покушение на министра народного просвещения Касса; рано утром я доложил обо всём генерал-губернатору, который уехал с государем на манёвры; генерал Трепов заходил к П.А. Столыпину и просил его быть осторожным; я остался в городе, чтобы разыскать и задержать террористку, а генерал Курлов и полковник Спиридович тоже уехали с государем”.

В пять часов на ипподроме начинался смотр потешных. Незадолго до назначенного времени сюда в закрытом автомобиле прибыл Столыпин. Кулябко приказал шофёру доставить министра туда и обратно кружным путём.

Перед трибунами стояли в шахматном порядке учащиеся киевских гимназий. Яркое солнце освещало их рубашки, белевшие на тёмном фоне деревьев. Разговаривая со знакомыми, Столыпин поднимался по лестнице мимо ложи, выделенной для дам, как вдруг одна из приглашённых, поклонница государыни, вдова недавно умершего сановника, взглянув на увешанный орденами сюртук премьера, громко, чтобы всем было слышно, промолвила: