— Надо искать этого Николая Яковлевича, — заключил Курлов и велел установить наблюдение за домом Богрова, где тот должен будет появиться.

31 августа позвонил сам Богров и сообщил, что ночью приехал Николай Яковлевич и остановился у него на квартире.

Кулябко обрадовался:

— Пташка прилетела! А видели ли её филёры?

Ответ был отрицательным.

— Спят, небось, собаки!— разозлился Кулябко и приказал ротмистру, занимавшемуся наружным наблюдением: — Чтоб глаз с квартиры Богрова не спускали!

Он разнёс подчинённых в пух и прах, узнав, что наблюдение действовало лишь днём.

— Соображать надо, тупицы! Воры и злоумышленники шастают по ночам, а не днём. Усилить наблюдение! И чтоб комар не пролетел незамеченным в его дом!

Всю информацию, полученную от Богрова, передавали Курлову: имеются подозрения, что на Столыпина и министра просвещения Л.А. Кассо готовится покушение. Была передана и просьба таинственного Николая Яковлевича к Богрову: достать билет на гулянье в Купеческом саду, где будут присутствовать министры. Жандарма не смутила фраза, сказанная Богровым: дескать, Николай Яковлевич просил ещё точные приметы министров.

Кулябко приказал послать Богрову билет на гулянье в Купеческом саду, устроенное в честь царя, — пусть поглядит на министров, а охранке передаст описание приезжего господина, Николая Яковлевича.

Деталь, которая позже удивит исследователей и историков — для чего же было узнавать приметы Столыпина и Кассо, если они были широко известны и их фотографии публиковались в газетах? Сам Кулябко почему-то не задался этим вопросом.

Поздно ночью Богров явился на квартиру Кулябко и принёс письменное донесение: у Николая Яковлевича в багаже два браунинга; приехал он с девицей Ниной Александровной, у которой, по его предположению, имеется бомба. В разговоре Николай Яковлевич намекал на своих высоких покровителей.

— Как это понимать? — спросил Кулябко у агента.

— Как желаете, — ответил Богров. — Имён он не называет, но ясно, что информаторы у него имеются и, видимо, важные.

Новость привела Кулябко в трепет. Он тотчас помчался к Спиридовичу, чтобы оповестить его о разворачивающихся событиях.

Дальнейшие события киевской трагедии восстановлены чуть ли не по минутам.

В шесть часов утра 1 сентября Кулябко сделал доклад генерал-губернатору Ф.Ф. Трепову, а в десять часов — Курлову. Курлов поспешил к Столыпину и предупредил своего начальника об опасности.

Столыпин внимательно выслушал подчинённого.

— Всё это несерьёзно, — бросил Столыпин. — Даже если бы вы нашли у кого-то бомбу, я бы не поверил в возможность покушения. При такой охране! Нет, это немыслимо!