Три светила — Боткин, Цейдлер и Рейн до 4 сентября были уверены, что Столыпин поправится. Возможно, так оно и было бы. Но чья-то рука тому помешала.

До 4 сентября, вспоминала старшая дочь Столыпина, положение её отца не было безнадёжным и страдания его не были столь значительны. Он много говорил с Коковцовым, который его официально замещал, о государственных делах. Он чётко отделял главное от второстепенного и указывал, на что необходимо обратить внимание в первую очередь.

Со всей России съехались в Киев известные медики, пожелавшие помочь премьеру. Они дежурили у койки больного вместо сестёр милосердия. Потом все профессора отказались от оплаты, посчитав невозможным брать гонорар в таком случае.

Из серой тетради:

"Н. утверждал, беседуя со мной, что 4 сентября ночью в комнату вошёл доктор Г. и, отослав под каким-то предлогом находившегося в комнате врача, остался с больным в течение трёх-четырёх минут наедине. С какой целью он так поступил?

Когда об этом факте после смерти Столыпина сказали Курлову, он посоветовал не придавать тому значения, заметив, что этот медик у полиции не вызывал никогда никаких сомнений. Следовательно, врач, входивший в комнату премьера и отославший из неё дежурную, был связан с полицией...”

Врач, остававшийся с премьером один на один, без посторонних — без свидетелей, — был связан с полицией!

И этот факт не был отражён в материалах следствия, которое проводил Трусевич.

* * *

Как-то Столыпин сказал:

— Каждое утро, просыпаясь, я творю молитву и смотрю на предстоящий день, как на последний в жизни, и готовлюсь выполнить все свои обязанности, уже устремляя взор в вечность. А вечером, когда я опять возвращаюсь в свою комнату, то говорю себе, что должен благодарить Бога за лишний дарованный мне в жизни день. Это единственное следствие моего постоянного сознания близости смерти, как расплаты за свои убеждения. Порой я ясно чувствую, что должен наступить день, когда замысел убийцы наконец удастся.

Допрос

Допрос

Если заговор против Столыпина и планировался, то заговорщикам сразу же не повезло — электричество в театральном зале не погасили, Богрова не убили на месте, толпа, помешавшая Спиридовичу зарубить его шашкой, своё дело также не сделала — Богров остался в живых.