Профессор сказал, что уверен в его выздоровлении.
Столыпин тяжело вздохнул:
— Как вам не грех в последний день моей жизни говорить мне неправду?
После чего потерял сознание.
Из газеты “Речь”, 6 сентября 1911 года:
“Киев, 5 сентября, 2 ч. 32 м. Официальный бюллетень от 12 час. 30 мин. дня гласит: “С ночи ослабление деятельности сердца приняло угрожающие размеры, пульс 132, очень слабого наполнения; воспалительные явления со стороны брюшины без резких изменений, температура 37, общее состояние тяжкое... Согласно телеграмме, поданной в Киеве в 1 ч. 30 мин. пополудни, здоровье статс-секретаря Столыпина с каждой минутой ухудшается. Болезнь прогрессирует. Пульс, упавший на короткий срок, заработал снова с силой большей, чем показано в последнем бюллетене. Температура — 35, 5. Средства, применяемые врачами, не производят действия”.
А потом слова его стали бессвязными. Словно понимая это, Столыпин хотел что-то написать на простыне, ему даже дали карандаш. Но ничего не вышло — рука дрожала, не слушалась.
Чиновник особых поручений, дежуривший возле постели, записывал каждое его слово, каждый звук. Позже он говорил, что Пётр Аркадьевич произнёс слова о Финляндии, но что именно — не понял.
— Как он? — спросила вошедшая Ольга Борисовна.
— Состояние Петра Аркадьевича очень серьёзно, — ответил тот.
Он хотел сказать “безнадёжно”, но промолчал, оставляя супруге премьера хоть слабую надежду. И отвернулся, чтобы вытереть катившуюся по щеке слезу.
Ольга Борисовна уже не отходила от мужа. До последнего момента она верила в предсказания доктора Боткина о выздоровлении Петра Аркадьевича.
Началась агония. После бессвязных слов Столыпин вдруг чётко сказал фразу:
— Зажгите электричество!
Все с облегчением вздохнули — сознание наконец вернулось к нему, стало лучше... Но это длилось лишь несколько мгновений. Около пяти часов утра он впал в забытье и в себя уже не приходил....
К вечеру пятого сентября в лечебницу приехал Коковцов. Доктор Маковский был мрачен и тяжело вздыхал. Было ясно, что роковая развязка приближается. Слышались стоны больного и икота, которая его преследовала.
— Есть ли шансы? — спросил Коковцов у Маковского.
— Нет, — тихо ответил тот.