Второй срыв произошёл из-за быстроты судебных властей. Они первыми схватили убийцу и потащили его в одну из свободных комнат, чтобы учинить сразу же допрос: кто такой? Богров хвостом вилять не стал, чтоб замести следы, и потому своё имя назвал сразу.

Занимался им подполковник отдельного корпуса жандармов Иванов, которому предложил провести допрос прокурор Киевской судебной палаты. До этого, правда, Кулябко сделал попытку перехватить Богрова и препроводить его в охранное отделение, но воспротивился прокурор Чаплинский, который и напомнил ему, что охранное отделение не могло заниматься столь серьёзным преступником, который должен был, согласно закону, проходить по ведомству прокуратуры.

— Кулябко пусть занимается своим делом! — отрезал Чаплинский на передавшего ему просьбу Кулябко жандарма. — Надо было охранять государя и своего министра, а коли не уберегли, не предупредили теракт, пусть ждут, когда мы с ним разберёмся.

От смиренного прокурора Чаплинского, почтенного, солидного господина, такого не ожидали. Но ситуация была пиковая: иным надо было выгородить себя, иным — вознестись, благо случай представлялся хороший. И Чаплинский решил утереть нос вездесущим жандармам.

Кулябко остался при своих.

Для того, чтобы замести следы и скрыть ошибки, он должен был получить террориста в свои руки, и он пытался сделать это сразу же, по горячим следам, но ничего у него не вышло.

Жандарм Иванов, допрашивавший Богрова, в киевских событиях виден особенно отчётливо. Он одним из первых бросился вытаскивать террориста из толпы, которая хотела того разорвать, и, швырнув схваченного Богрова в оркестровую яму, тем самым спас его не только от самосуда, но и от своих киевских сослуживцев. Позже мы встретим Иванова и в другом эпизоде: после вынесения приговора он придёт к Богрову в камеру, чтобы дополнительно его допросить — случай в дореволюционной практике исключительный, потому что к смертникам в царской России следствие никогда не возвращалось.

Иванов спрашивал, Богров отвечал.

Из последних показаний Д.Г. Богрова:

“Зовут меня Дмитрий Григорьевич Богров, вероисповедания иудейского, от роду 24 года, звание помощника присяжного поверенного. Проживаю в г. Киеве, Бибиковский бульвар, дом № 4, квартира 7. К делам политического характера не привлекался. На предложенные вопросы отвечаю: решив ещё задолго да наступления августовских торжеств совершить покушение на жизнь министра внутренних дел Столыпина, я искал способ осуществить это намерение. Так как я не имел возможности встретиться с министром, я решил обратиться к начальнику охранного отделения Н.Н Кулябко, которому я рассказал, что ко мне обращался некий молодой человек, который готовится совершить покушение на одного из министров, и что этот молодой человек проживает у меня на квартире. Кулябко, будучи очень взволнован сообщёнными сведениями, поставил наблюдение за моей квартирой для установления личности этого молодого человека...”