— А дальше? Когда вы были у Кулябко? Говорите, как всё было на самом деле, — наступал Иванов.

И Богров рассказывал:

— У Кулябко, кажется, я был 27 августа, затем 31 августа и, наконец, встретился с ним в “Европейской гостинице” 1 сентября в номере четырнадцатом.

— Кто был с Кулябко, когда вы с ним встречались?

— В первый раз, помню хорошо, присутствовал полковник Спиридович и ещё один господин, кажется Веригин. Кулябко вполне искренне считал мои слова истинными. Вследствие этого дал мне билет в Купеческой сад, а затем и в театр.

— Вы были и в саду? — удивился Иванов.

— Да, — ответил Богров. — Был и там. Кстати, за билетом в Купеческий сад я посылал в охранное отделение посыльного, билет ему выдали в запечатанном виде. На конверте написали: “Для Аленского”.

— Как вы получили билет в театр?

— От того же Кулябко. Билет он мне прислал в восемь часов вечера на квартиру, предупредив по телефону. Передал мне его филёр, который знал меня в лицо, как знают меня многие филёра.

— Значит, находясь в Купеческом саду, вы уже вынашивали свои преступные планы?

— Вынашивал, — согласился арестованный. — Я был там с восьми вечера до конца торжества, и револьвер был при мне. Стоял на аллее недалеко от малороссийского хора ближе к входу. Потом переменил место и стоял на пути прохода государя за хором, приблизительно против ресторана. Почему не выполнил своего намерения, не знаю. Ещё раз повторяю, что подполковник Кулябко не знал о цели моих посещений.

Иванова насторожило, что Богров выгораживает Кулябко. “С какой стати в таком положении он его выгораживает? Другой стал бы топить Кулябко, чтобы спасти свою шкуру, а этот прилагает усилия, чтобы того обелить. Тут что-то не так”.

Иванов был опытной ищейкой, нюх имел, как и полагается ищейке, отменный.

— Вы говорите, что Кулябко не знал о цели ваших намерений?

— Да, конечно.

— Хорошо, предположим, что это так, — согласился Иванов. Но вот вы приходите в театр... Что вы говорили Кулябко и что он вам отвечал?

— Я вошёл в здание через главный вход и встретил Кулябко, который меня спросил: “Ну что, ушёл ли ваш квартирант?” Я ответил, что он ещё у меня на квартире, что он заметил наблюдение и поэтому не выходит. Кулябко предложил мне съездить под каким-нибудь предлогом домой и посмотреть, не собирается ли мой гость уходить. Я вышел из театра приблизительно в восемь часов двадцать пять минут, перешёл на другую сторону Владимирской улицы и приблизительно через пятнадцать минут вернулся обратно. Вошёл я через правый боковой вход, причём неизвестный мне офицер не пропускал меня, так как часть билета была порвана при первом контроле. Я обратился за помощью к Кулябко, который удостоверил, что я уже был в театре.