— Стало быть, свободный людин? А тебе, видно, на земле сидеть наскучило? В пути дальние потянуло? Ну, что ж. Испытать тебя надо, хлопец. Эй, Талец! Лук мой со стрелами принеси-ка. Видишь, молодец, вой дуб за тыном зеленеет. Вон сук обпиленный. Попади в него. Да целься в самую средину.
Бусыга с усмешкой принял из рук Тальца тугой княжеский лук. Чтоб хотя бы натянуть тетиву такого лука, требовалась немалая сила, иные гридни вдвоём, а то и втроём едва справлялись с этой работой, Бусыга же сделал всё играючи, без видимых усилий. И целился-то недолго, а вошла оперённая с лёгким звоном в самую сердцевину среза сучка.
— Ловко! — похвалил князь. — Годин! — Подозвал он дружинника. — Подойди-ка. Попробуй вот, побори его.
Бусыга неторопливо снял и бросил на седло свиту, скинул с плеч рубаху. Упругие мышцы заиграли на сильных руках молодца.
Годин, хотя ещё и невелик был годами, в дружине служил давно, опытный был ратник, бывалый да и повыше ростом, помогутнее выглядел Бусыги.
Обхватили друг дружку единоборцы, аж жилы вздулись на мускулистых шеях. Долго стояли, примеривались, отскакивали, разжимали крепкие объятия, снова сходились. Годин всё норовил уцепить Бусыгу за шею, захватить голову ему в замок, но тот уворачивался всякий раз, уходил, наседал, в свою очередь, отталкивал Година, хватал за плечи, пытался объять в поясе и поднять над землёй.
Пыль стояла столбом, залепляла глаза, пот струился по лицам, тяжело дышали оба борца, но никто не хотел уступать. Наконец, Бусыга неожиданно подсёк ногу Година и тотчас же навалился на него сверху, прижав к земле.
— Хватит! Довольно! — приказал князь. — Вставайте! Годишься, молодец! Беру тебя! Талец! — окликнул. — Веди сто на поварню, вели накормить!
Лицо Бусыги просияло. Он отвёл в конюшню скакуна и едва не бегом проследовал за Тальцем на поварню.
За едой разговорились. Талец поведал о половцах, о битве под Сновском, о своём дядьке.
Бусыга, жадно хлебая горячие щи, зачарованно качал кудрявой головой.
— Да, друже! Скажу тако: тяжко те пришлось, оно конечно. Но... Вот, верь, не верь, а завидую те. В наших-то берестейских болотах одна гниль да топь. Всюду окрест деревеньки малые, хаты на сваях, земля скудная. А ты вон — верно, годов мы с тобою одних — уж и с погаными бился, и грамоте добре разумеешь, и княжьи порученья исполнял. Эх, кабы мне тако повезло! Ну да, Бог даст, ещё и на рати похожу, и на полюдье дальнее.
Талец обрадованно кивал. Чем-то притягивал его к себе этот хлопец. По всему видать, выйдет из него добрый, удатный воин.