— Русский человек не для такой жизни создан. Ему — покой, хозяйство справное нужно. А эти просторы, где нет ничего стойкого, постоянного, где каждое лето — половцы, торки, берендеи или ещё бог весть кто — нет! Я вот люблю лес — там тишь, прохлада, уют. А здесь — здесь пограничье, тут сторожевые крепости должны стоять, валы, но не деревни, не сёла. Заставы — но не пашни.

— Но земля-то вон экая добрая. Чернозём, — возразил один из дружинников.

— Земля? Да, хорошая земля. Только вот пахарей живых что-то не вижу я на этой земле. — Яровит горестно усмехнулся и, круто поворотив копя, коротко приказал ехать в обрат.

...Почему-то вспомнился Тальцу этот давешний разговор. Что хочет дядя? Что думает о своём и о его, Тальца, будущем? Или мыслит уехать навсегда отсюда, с Черниговщины, забраться в вятичские свои вотчины? Но зачем тогда отправляет его на Волынь? Или таит в душе нечто большее?

Талец не решился спрашивать — не время было сейчас для такой толковни. Утром, оседлав любимого своего каракового жеребца, понёсся он крутым речным берегом в Киев.

Глава 63 ПУТЬ НА ЗАХОД

Глава 63

ПУТЬ НА ЗАХОД

С важным спешным поручением отправлялся молодой князь Владимир Мономах в Волынскую землю. Тревожные вести катились волнами с западных рубежей Русской державы — заступился за Изяслава и собирался помочь ему вернуть Киев и покарать нарушителей Ярославова ряда польский князь Болеслав Смелый. Но помощь помощью, ряд рядом, а червенские города — вот что влекло на Русь наглого и жадного ляха. А там — железные рудокопни на Тетереве и Гнилопяти, свинцовые рудники возле Родно, на самой границе с Угрией, соляные кони под Галичем. Великое богатство мнилось Болеславу. А ещё — проходили здесь торговые пути из Византии и болгар, стояли неприступные города-крепости, простирались богатые пашни, струились полноводные реки.

Трудное дело предстояло двадцатилетнему князю — должен будет он повести с ляхами переговоры о мире. И мир этот нужен был сейчас во что бы то ни стало, иначе снова будут гореть разграбленные сёла, реветь угоняемый скот, снова чертополохом и бурьяном зарастут поля, захиреет Русь, погрузится в пучину лихолетья. Тогда и половецкие ханы опять о себе напомнят, и полоцкий чародей Всеслав, того и жди, вцепится в спину волчьими острыми зубами.

Издревле была Волынь камнем преткновения в добрых отношениях двух славянских держав — Польши и Руси. То ляхи иной раз, пользуясь слабостью соседа, овладевали Червеном, Бродами или Луцком, то русские князья внезапными стремительными ударами дружин возвращали эти города себе, возводя на берегах Буга, Хучвы, Стыри, на высоких земляных валах и на крутых горных склонах неприступные крепости.