Глава 64

ТРУДНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

В Берестье, в Червей, в Дорогобуж, в Галич поскакали Мономаховы посланцы. На площадях, в кабаках, на боярских подворьях отбирали в княжескую дружину справных людей. Полнилась, к радости молодого Владимира, дружина его храбрыми и умелыми ратниками. Земля была богатая, давала обильные урожаи, рынки шумели на городских площадях — было чем платить за службу. Да и князь Всеволод из Чернигова помогал, не забывал о своём первенце.

Так незаметно промелькнуло лето, уже осень стояла на дворе. Ещё по приезде своём на Волынь Владимир послал грамоту польскому князю и теперь терпеливо ожидал ответа.

Наконец, из пограничного Сутейска примчал по размытому дождями шляху весь забрызганный грязью скорый вершник.

— Болеслав рати совокупил. Стал у самого рубежа. Кличет тя на свещанье, княже! — устало падая с седла, хрипло оповестил комонный.

В Сутейск неслись на рысях, холодный ветер неприятно хлестал в лицо, дождь бешено барабанил по шелому. С поводными конями, по тяжёлой кочковатой дороге, через поля и вздувшиеся реки летела княжеская дружина полтора дня — от Владимира до Сутейска было около ста вёрст.

По мере пути поля сменялись буковыми и дубовыми перелесками, крутыми возвышенными холмами, густо поросшими по склонам высоким кустарником. К вечеру Владимир оказался у берега небольшой реки Вепрь, правого притока многоводной Вислы. Река — светлая, прозрачная, с хорошо видным песчаным дном, мерно и спокойно несла свои воды. Обширные рощи простирались по обоим её берегам; в них, как рассказали любознательному князю встречные крестьяне, водилось множество диких кабанов-вепрей. Страстный охотник, Владимир с сожалением подумал о том, что нет и, наверное, не будет у него никогда времени учинить здесь ловы. Любому доставило бы честь убить ярого кабана, сойдясь с ним с глазу на глаз — ведь кабан сильней и опасней многих хищников. Особенно страшны его длинные и острые, как сабли, клыки. Не один раз слышал молодой князь рассказы бывалых ловчих о схватках со свирепыми дикими свиньями. Удивило же его иное — почти все крестьяне называли реку на польский лад: «Вепш». Здесь, на стыке расселения родственных друг другу народов, причудливо перемешивались русские и польские слова.

После переправы через реку дорога пошла ввысь. Глазам Владимира и его спутников открылось Розточе — холмистая возвышенность с обрывистыми песчаными склонами. Рощи и перелески сменили леса. Светлая зелень буков соседствовала тут с изумрудом сосен и ещё более тёмными, почти чёрными зарослями вековых пихт. Внизу, у подножий холмов, весело журчали источники с целебной, дающей молодость и силу водой, а на вершинах, на высоте без малого сажен в двести, грозно вдавались в небо башни и стены крепостей. Здесь проходила граница, дальше на запад простирались уже польские владения.