Всё здесь, в Новгороде, было не так, как в южных городах, даже люди, и те смотрели иначе — более смело, открыто, уверенно, не опускали глаз долу, не стелились в раболепных поклонах.

В Новгороде Яровит задержался на несколько дней. С князем Глебом виделся два или три раза, но встречи были коротки, обменивались боярин и князь лишь малозначащими, словно бы впопыхах оброненными, фразами.

Единожды, когда отдыхал Яровит на гостевом подворье, вдруг постучался к нему молодой боярин, рослый, светлолицый, с русой короткой бородкой. Он неловко мял в руках шапку, видно, не зная, с чего начать разговор.

— Славята аз, боярин, — сказал наконец откашлявшись. — В обчем тако. Потолковать нать.

Яровит насторожился.

— Ты как, от себя пришёл, или..? — спросил он, не договаривая, обжигая незнакомца подозрительным взглядом.

— Не, не от себя. Мужи новогородчи мя послали. — Славята неожиданно улыбнулся, блеснув крепкими белыми зубами. — Тут вот какое дело. Был у Нова города посадник, Остромир, — начал он издалека. — Добрый был посадник. Права господы новогорочкой уважал крепко. Бояр, купчей, люд ремественной не притеснял николи. Леготные грамоты, князем Ярославом Новому городу даденные, не рушил. А как помер Остромир — царствие ему небесное! — Славята перекрестился. — Приехал к нам на княженье Глеб. Вот с той поры и пошло. Бояр он, яко подруцных, яко слуг своих держит, никоей воли им не даёт. Купчей поприжал, пошлины берёт, яко в иных градах. А новогорочкий купеч — вольный. Житьим людям[288] тож спокою нет. Дошло до того, що волости новогорочкие своим церниговчам стал раздавать. Видать, и вовсе в вотцину свою хощет Новый город оборотить.

Яровит молча слушал речь молодого боярина. И хотелось вмешаться в новгородские дела, в тугой, запутанный узел противостояний, но знал он — покуда не время. Открытую сколоту[289] со Святославом и его сыновьями начинать рано, нужно выждать. Да и не верил он до конца Славяте, думалось: не лукавит ли молодой боярин, не послан ли он князем Глебом разведать его, Яровита, тайные помыслы.

— Что хочешь от меня? — спросил он прямо. — Сам, верно, знаешь: здесь я проездом, невесту везу князю Владимиру.

Славята оживился.

— Вятшие хощут: побаил бы ты о наших бедах со князем Всеволодом. Скажи ему тако: не люб новогородчам Глеб. У его единые друзья — цудины заволочские. Ими дружину свою пополняет. А нудь — она цудь и есь. Цужие Нова городу люди. И що права Нова города, законы и поконы наши попирает Глеб — про то тож отмолви князю свому. Ну, щоб ведал он, цего тут у нас деитца.