Бросало преподобного Феодосия то в жар, то в холод. То испарина проступала на высоком его челе, то озноб бил так, что дрожал он всем своим худым, немощным телом.

Наконец, затих он, сомкнул трепещущие уста.

— Успокоился. Уснул. Пойдём покуда, братия, — шепнул Иаков. — А ты, брат Стефан, останься. Побудь с ним.

Один за другим монахи покинули келью.

— Негоже Иакова-то ставить игуменом, — промолвил вполголоса Никита, озирая хмурые лица братьев. — Не наш бо он, не Печерский, со Льтеца пришёл.

— Воистину, — согласился Исаакий.

Другие иноки одобрительно закивали головами в чёрных куколях.

— Стефана надо поставить. С самого основания обители нашей, почитай, тут он, — сказал кто-то.

— Воистину, — повторил, глядя куда-то в темноту, Исаакий.

Иаков по крутой лестнице поднялся из пещеры наверх. В лицо ему ударил яркий весенний луч. Жмурясь, монах смахнул с глаза слезу. Вокруг всё цвело, буйствовало, зеленело, так что хотелось вдыхать полной грудью свежий, прозрачный воздух, напоённый сочными ароматами трав, хотелось радоваться жизни. И подумалось: а нужно ли ему, Иакову, это игуменство? Пусть будет Стефан, так даже лучше. Не было в душе у Иакова злобы, не было зависти, слишком далёк он был от этих чуть слышных шепотков, от недобрых взглядов в спину, просто жил он как мог, как умел, молился, трапезовал со всеми, писал Жития, составлял летописные своды, постился. И не было ему, по большому счёту, никакого дела до того, кто там игумен — он ли, иной ли. Гоже ли монаху помышлять о мирском?

...Игумен Печерского монастыря Феодосий предал дух свой Господу в день 3 мая 1074 года от Рождества Христова. Мощи его были положены в Печерах, а много позже, спустя семнадцать лет, когда уже окончена была строительством и освящена Великая Церковь монастыря, перенесли их в самый храм.

Новым игуменом обители стал Стефан. Но не знали печерские иноки, что в то самое время, когда клали они в гроб и отпевали Феодосия, катит по степному Залозному шляху открытый возок, скрипят несмазанные колёса, и статный пожилой монах в чёрной рясе и скуфейке на голове жадно, с нетерпением всматривается вперёд: скоро ли? Монаха этого звали теперь Никоном, ехал он из далёкой Тмутаракани, и именно ему, но не Стефану надлежало в будущем принять начало над монастырской братией.

Глава 73 КОРОЛЕВНА ГИДА

Глава 73

КОРОЛЕВНА ГИДА

На вымоле[286] у устья Стрижени царило оживление. Иноземные корабли с птичьими носами грозно и величественно застыли у причалов. Сверкали на солнце копья стражи, раздавалась громкая незнакомая речь.