Яровит, видя, что Владимиру сейчас не до него, тихо отступил в сторону. Позже, уже в палатах, он представил князю Всеволоду двоих дюжих молодцев.

— Эдмунд и Магнус, братья королевны Гиды, княже. Пришли служить в дружину к тебе. Воины бывалые, храбрые. С ними полторы тысячи ратников.

Всеволод щедро угощал братьев брашном и олом. Он светлел лицом, улыбался, знал: теперь выскочка Святослав и его обнаглевшие сыновья им с Владимиром не страшны. Получил давеча князь от киевских своих доброхотов грамоту: свёл Святослав сына Олега из Ростова, направил его на Волынь, к ляшским рубежам. И в Ростов тотчас выехал Всеволодов посадник, варяг Шимон. Снова обширный хлебный край переходил под его, Всеволода, руку. Теперь вот только бы Владимира из Турова перевести в более достойное место, но то — успеется.

Терпелив был князь Хольти. Терпелив и настойчив.

Глава 74 ДЕЛА НОВГОРОДСКИЕ

Глава 74

ДЕЛА НОВГОРОДСКИЕ

На пути в Роскильду боярину Яровиту побывать в Новгороде не удалось: от Усвяти посольские ладьи свернули на заход, на Западную Двину и так и плыли по ней обычным путём до самого Варяжского моря[287].

Однажды ввечеру мелькнул в стороне на правом берегу мрачной громадой Полоцк. Яровит поторопил гребцов, сам сел за весло — подвластные Всеславу волости хотелось миновать побыстрее, от злобного, отчаянного полоцкого князя можно было ждать любой пакости.

Дальше всё пошло удачно — мимо холмистой Ливонии, широкого двинского устья, по синим морским просторам скоро летели гружённые дарами ладьи; попутный ветер надувал паруса; радостно, весело даже было вдыхать боярину влажный морской воздух, смотреть на кружащих над волнами чаек, созерцать пустынные низкие берега с песчаными дюнами.

С данами Яровит столковался почти сразу. Приятное удивление читал он в светлых глазах короля Свена, улыбкой светилось постаревшее, усеянное морщинами лицо Елизаветы Ярославны, серьёзна и внимательна была к его словам юная королевна. Эдмунд и Магнус, братья Гиды, всё расспрашивали его о русской жизни, боярин рассказывал просто, обстоятельно, рисовал картины бескрайних лесов, полей, говорил о половцах, о пограничных заставах, о ратном удальстве русских витязей.

Обратно ехать через Двину и Полоцк Яровит не решился. Бог весть, мирно живёт или воюет сейчас Всеслав с киевским и черниговским князьями. Через Колывань, озеро Ново. Волхов добрались они до Новгорода Великого.

Город и впрямь был велик — широко раскинулся он по обоим берегам вспученной быстротекущей реки. Дощатый мост соединял две стороны — Торговую и Софийскую, по правую руку высоко в серое пасмурное небо вдавался золотой главный купол соборного храма Святой Софии, по левую — шумел многолюдный торг. И всюду — добротные деревянные дома, крытые досками долгие улицы, просторные купецкие и ремественные дворы, большие площади, белокаменные одноглавые церквушки. Город опоясывала крепостная стена с приземистыми башенками, собор Софии и палаты епископа окружала другая стена — повыше, сложенная из камня.