На том разговор кончился. Быстро раскланялся и исчез за дверью Славята, а Яровит долго раздумчиво ходил по покою, всё прикидывая и примериваясь.

Вышел во двор, поднялся по дощатой лестнице на глядень крепостной стены.

Внизу на подёрнутой рябью глади Волхова темнели рыбачьи лодки, солнце садилось за куполами соборов, бросая на реку прощальные золотистые лучи. По необыкновенно светлому небу плыли маленькие серые тучки, ветер трепал стволы тонких осин, шумел в густой берёзовой роще, уходящей от стены к блестевшему вдали за городом озерцу.

Стоял, думал Яровит, и мнилось, что на верную дорогу выходил он. С князем Всеволодом он, конечно, потолкует, но не это главное. Главным казалось ему закрепиться здесь, в этом просторном крае, среди лесов, болот, среди этих смело глядящих в лицо людей, стать нужным, незаменимым, лучшим среди прочих. Трудная ждёт его стезя — он знает. Знает и не отступит. Негоже таким, как Глеб и его черниговские прихлебатели, распоряжаться на этой земле.

Яровит ухватился руками за перила лестницы и всё смотрел, смотрел, как гаснет и исчезает за окоёмом, разбрызгивая розовые лучи, дневное светило.

...Утром разбудили его шум и крики. Наскоро одевшись, вышел Яровит на площадь у Ярославова дворища.

Посреди площади на придвинутых друг к другу лавках лежал окровавленный седой старик. Огромный кат[290] отхаживал его плетью. Старик охал, стонал, судорожно дёргаясь исхудалым телом. Наконец, когда голова старца бессильно поникла, двое подручных ката подхватили его под руки и грубо швырнули в набитую соломой телегу.

Яровит, хмурясь, обвёл взглядом собравшуюся вокруг толпу. И вынырнул вдруг из гущи людей вчерашний боярин, Славята. Хитро, с усмешечкой, подмигнул, сунулся к нему, промолвил тихо:

— Вот, боярин, поглянь. Крут князь Глеб. Старик сей — Греции, списатель княжой. Полуслеп был, Евангелие переписывал, ошибку створил, дак он его пороть повелел, на позор при людях выставил. Вот и смекай.

Славята тотчас скрылся в толпе, а Яровит всё стоял, смотрел на окровавленные лавки, на злобного бородатого ката и думал, думал...

Глава 75 ЖЕНИТЬБА МОНОМАХА

Глава 75

ЖЕНИТЬБА МОНОМАХА

Праздничный звон колоколов собора Спаса нарушил безмятежную девственную тишину осеннего утра.

Владимир мечтательно улыбнулся. Щуря глаза, он смотрел на выплывающее из-за крыш теремов и башен солнце. Забилось в радостном волнении сердце молодого князя — вот и настал он, долгожданный день венчания.

Молодая невеста, облачённая в шитый из дорогих мехов кожух, из-под которого проглядывало багряное свадебное платье, спустилась с высокого крыльца. Сопровождаемая пышной свитой из английских и датских женщин, торжественно шла она к широко раскрытым вратам собора.