С учащённо бьющимся от волнения сердцем стоял на пригорке молодой Владимир. Пурпурное корзно колыхалось у него за плечами, руки нервно сжимали пряжку золочёного наборного пояса, сухие уста были упрямо поджаты. Ждал Владимир, во все глаза глядел на корабли.

Вот со сходен спустился боярин Яровит, спокойный, важный, в кафтане изумрудного цвета, с золотой цепью на шее, поклонился князю; вот показались люди из посольства; вот несут тяжёлые, окованные серебром лари. Даже и не заметил Владимир поначалу среди широкоплечих, статных воинов эту невысокого роста худенькую черноглазую девушку лет семнадцати, тоненькую, хрупкую, как тростинка на ветру. Заметив, подошёл поближе, глянул на неё смущённо, исподлобья, а она, Гида, рассматривала его не таясь — строгая, серьёзная, спокойная. Что ж, не вещь на базаре выбирала — мужа будущего глядела.

Хороша, и вправду, была королевна, не приукрасила её Елизавета Ярославна. Тонкие брови словно кистью неведомого мастера вырисованы, носик прямой и твёрдый, рот невелик, уста нежны, волосы золотистые заплетены в толстую косу. В долгом красном платье доброго сукна выступала королевна, головной убор её весь заткан был розовым жемчугом, серёжки алели каменьями в маленьких ушках, на плечах плат красовался с огненными грифонами.

Поприветствовали друг дружку жених и невеста, а после окружили Гиду женщины-датчанки и увели её, как полагалось по обычаю, на гостевое подворье. Теперь до свадьбы Владимир и Гида больше не увидятся.

Сзади незаметно подошёл к князю боярин Яровит.

Вкрадчивым голосом он неспешно заговорил:

— Невеста твоя, княже, думаю, хороша. Красотой телесной не обделена, нраву строгого. Одно только — неулыбчива. Но оно понятно. Сам знаешь, что с отцом её, с семьёй случилось. Переживает, страдает. Узнал: всё надеялась она воротиться назад, в Англию. Но когда герцог Вильгельм, нынешний король английский, разбил в бою датские корабли, смирилась, успокоилась, согласие дала на Русь ехать.

— Стало быть, честолюбива она, не проста в общеньи? — спросил Владимир.

Яровит кивнул.

— Ещё скажу, княже. Королевна Гида и на коне скакать умеет, и книжной грамоте добре разумеет, и из лука хорошо стреляет.

— Вот как? — удивился Владимир.

Его всё сильней и сильней влекло к этой неведомой женщине. Было в ней что-то такое необычное, притягательное, завораживающее. Аж ладони зудели у Владимира, хотелось ему, чтоб скорей состоялось венчание, чтоб остались они вдвоём, чтоб ощутил он себя наконец мужчиною рядом с женщиной, а после... после он без устали стал бы рассказывать ей... обо всём — о Русской земле, о своей жизни, о ратях, об охотах, о княжеских столах.