— Мужи новгородские! По велению великого князя Киевского Изяслава Ярославича, — начал он громким твёрдым голосом, — отныне князь вам — Святополк! Издревле, от дедов наших повелось ибо: новгородский стол — старейший в земле Русской. И сидит здесь старший сын князя Киевского. Вспомните: Владимир Креститель княжил в Новгороде при отце своём Святославе, после — Ярослав при Владимире, потом князь Изяслав — при Ярославе. Так надлежит поступить и ныне.

Едва он умолк, как вскочил со скамьи в переднем ряду боярин Ставр.

— Цего вы тамо у ся в Киеве порешили, до того нам дела никоего несть. Мы, новогородчи, вольны во князьях. Мыслю, немногим любо давешнее. Ибо яко тать нощной ворвался ты в город, князь Святополк, яко грабитель влез в княжьи палаты. Где ж такое видано?! Нас, Новый Город, отеч твой не вопросил, хощем ли тя! По-воровски, по разбойному деянья свои вершишь ты!

По рядам бояр прокатилось неодобрительное гудение.

Поднялся Гюрята Рогович, рослый полный боярин лет тридцати пяти с пышащим здоровьем румяным лицом и золотистой окладистой бородой.

— Ты, Ставр, на прю Новый Город толкашь! — возмущённо крикнул он, в гневе сжав кулаки. — Выше иных воссесть удумал, легот не для Нова Города — для себя у князя Глеба выискивал! Окружил князя своими подруцниками, вкладывал в уши ему наветы, пото и пошёл князь Глеб супротив нас, попрал дедовы грамоты! Сам, веца не спросясь, своею волею, дань собирал, суды творил, рати нацинал без нашего дозволенья! А когда бежал князь Глеб в нудь, людишки твои врата градские затворили, вот пото и пришлось князю Святополку со посадником нощью, чтоб люд невинный не пострадал, во град Кромный врываться! Коромольник ты, Ставр! Для себя токмо, не для Нова Города корысть ищешь!

— Не ведал я, Гюрята, цто ты холопом киевским стал! — презрительно выпятив губу, орал в ответ Ставр.

— А що Киев?! На богатство наше не посягает покуда Киев! То Глеб мыслил под ся всё сгрести! — крикнул худой длиннолицый боярин в высокой конической формы шапке-колпаке.

— Боярина Олександра твои подруцники, князь Святополк, убили зверски! — не слушая его, неистовствовал Ставр.

— Боярин Александр сам первый меч обнажил. А во тьме, в суматохе не видно, боярин или холоп, — прерывая крики и шум, твёрдо изрёк Яровит. — И, думаю, не место и не время сейчас споры безлепые разводить! Народ ждёт нашего решения, мужи!

Ставр, злобно махнув рукой, грузно плюхнулся на скамью.

Встал Дмитр Завидич, богатый землями боярин, старый, седой, сильно горбившийся и опирающийся на посох.

— С Киевом надоть дружить, мужи новогородчи, — сказал он, обводя собрание хитроватым взглядом. — С Киева жито нам идёт. А без жита глад великий грядёт в Новом Городе. Сильна в Киеве дружина, силён князь Изяслав.