— У нас дружины не слабей! Не един раз киян били! И при Володимире, и при Ярославе бивали днепровских! — крикнул кто-то из задних рядов.

— Ну, тако. Но жито — откудова брать будем? — возразил Дмитр Завидич. — Полочкий князь Всеслав — давний нам недруг, а из-за моря возить — вельми накладно. Да и режь, и пшенича у их худая, и не довезти мочно, пропадёт дорогою. Вот и смекайте.

— Князю Глебу — ему до нужд наших никоего дела не было, — молвил староста Иванковской сотни, полный чубатый купец. — Даже мёд, воск, и то княжьи тиуны отбирали. Вот тобе, княже Святополк, и тобе, боярин Яровит, слово наше купецкое. Коли будете права и леготы Нового Города блюсти, коли на кресте святом в том поклянётесь, весь Новый Город за вас станет! Никому бо Глеб не был тут люб!

— Верно! Верно! — шумно поддержали купчину житьи.

Слуги принесли на зелёном сукне леготные грамоты — харатейные свитки со старинными вислыми печатями — ещё Ярославовыми. Гюрята Рогович осторожно развернул их и вслух стал читать.

Святополк, прикрыв веки, слушал. Он знал, знал всё, о чём будет идти речь, и с трудом сдерживал досаду и раздражение. Как, он — князь, а с ним спорят, ему не желают подчиняться! Словно и не правитель он, а наёмник какой-то! Ну что это! Разве достойно ему во всяком деле, вместо того чтоб распоряжаться и творить своей волей, искать совета у веча — этого сборища горластых мужиков?!

Князь исподлобья уставился на Яровита. Посадник улыбнулся ему одними уголками губ и понимающе кивнул: ведаю, мол, тяжело такое выносить.

По леготным Ярославовым грамотам выходило следующее: князю принадлежало право суда, но на суде должен быть посланный от веча; судебная пошлина делилась поровну между князем и общиной; ко всем княжеским людям должны быть приставлены вечевые люди. Князю полагалась дань для прокорма дружины и челяди, для выплаты Киеву и на содержание княжеского двора, но собирать всё это должен он был не сам, а через новгородцев. Посадников в пригороды — в Плесков, в Изборск, в Старую Руссу — назначал Новгород, и князь не имел права их сместить без согласия веча, на которое собирались все именитые люди. Князь имел под рукой дружину и всё войско, но начинать войну без согласия веча не мог. Князь должен был придерживаться всех старых и новых договоров, заключённых Новгородом, и не мешать торговле. Сам он мог торговать, но не через своих людей, а только через новгородцев. Князь не имел права приобретать земельные угодья или иную недвижимость ни для себя, ни для жены, ни для дружины.

Единственное, в чём князь имел безраздельное право — это творить проездной суд в волостях и пригородах.