Безмолвные звёзды освещали его путь. Наверху, на стене, было тихо, лишь ветер гулял по заборолу да первые жухлые листья носились в воздухе. С чуть слышным скрипом он повернул ключ в замке и решительно толкнул ворота.

Упал через ров деревянный мост, и по нему, нахлёстывая коней, с радостным гулом пронеслась вереница всадников на свежих конях. Комья грязи полетели из-под копыт.

Авраамка бросился в сторону от ворот и огородами, озираясь, побежал к княжеским хоромам. Он нащупал на поясе нож. На всякий случай, вдруг что не так, вдруг Славята не сдержит своей клятвы?

У ворот дома он услышал крики. Метались огни факелов, слышались ржание коней и холодный звон булата.

В темноте Авраамка наткнулся на чьё-то тело. Он с трудом узнал в мертвеце боярина Александра. Удар меча раскроил ему наискось лицо, превратившееся в страшную кровавую кашу.

Авраамка отпрянул, испуганно крестясь.

Глава 95 КНЯЗЬ СВЯТОПОЛК

Глава 95

КНЯЗЬ СВЯТОПОЛК

О намерении Всеволода расправиться с Глебом боярин Яровит решил Святополку покуда не говорить: бог весть, как поведёт тогда себя набожный и трусливый молодой князь. А что труслив, что осторожен и что жаден и властолюбив Святополк — это Яровит понял почти сразу. Да и многие киевские бояре такое говорили о Святополке, вряд ли могло быть иначе.

Высокий тонкостанный двадцатисемилетний красавец, смуглолицый, темноволосый, с узкой бородой, которую он, несмотря на молодые годы, отрастил чуть ли не до пупа, с большими тёмными глазами, в которых таилось лукавство и корыстолюбие, любящий золото, а ещё больше — книги в дорогих окладах, искусно оплетённых серебряной и золотой сканкой, коих вёз с собой в Новгород целые возы — таким предстал перед Яровитом этот князь, четыре года мыкавшийся со своим отцом на чужбине. Едва встретились, поздоровались, как сразу же стал Святополк с жаром рассказывать боярину:

— Давеча ходили мы с отцом к Никите, иноку печерскому. И сказал мне затворник сей благочестивый: «Было мне видение. Ангел явился и молвил: «Ныне будет убит в Заволочье дальнем князь Глеб». Езжай скорее, княже, в Новгород». Как мыслишь, Яровит, верно ли это? Бают, в жидовстве уличён был не раз Никита. Может, ложь он говорил? А?

Яровит, остолбенев, молчал. В мозгу его тяжело, как жернова мельницы, перекатывались мысли: «Кто упредил Никиту? Князь Всеволод? А может, не он?»

Наконец, боярин ответил:

— Думаю, есть в словах Никиты зерно истины.

— А что Глебу в Заволочье делать? Он же в Новгороде быть должен? — не унимался Святополк.

— Поживём — увидим, — стараясь сохранять спокойствие, теребя бороду, веско ответил Яровит.