— Ты что за проповеди тут читаешь?! Али монахом стал?! — удивилась, невольно рассмеявшись, Роксана. — К месту ли?

— А ты вот побывала б там, на Западе, пожила б. Тогда, может, и уразумела б. А то сидишь здесь, в Новгороде, вдали от всего мира, как кура на насесте. Ну да ладно. Бог с тобой. Пойду я. Свидимся.

Он резко поднялся, слыша доносившиеся снизу голоса, и быстрым шагом вышел из светлицы. Роксана, пожимая плечами, посмотрела ему вслед.

— Тоже мне, князь! — прошептала она с презрением.

Едва Святополк скрылся, из-за полога княгининой постели вдруг появился взъерошенный Авраамка. В деснице он сжимал маленький кривой кинжал.

Роксана вскрикнула от неожиданности.

— Не бойся. — Авраамка спрятал кинжал на поясе. — Я... я втайне тут... пробрался. Суматоха была.

— А тебе чего тут надоть?! — строгим голосом спросила его изумлённая Роксана.

— Я... я... мне... — запинаясь, задыхаясь от волнения, гречин растерялся и не мог толком ничего объяснить.

— Говори! — грозно топнула ногой Роксана. — Почто по бабьим постелям хоронишься?!

— Я... я ничего. — Авраамка наконец собрался с духом и выпалил разом всё, что было на душе: — Люба ты мне, княгиня, скрывать это выше сил моих! Как в первый раз увидел, так сердце захолонуло! А потом разговор наш, в книжарне! И ещё. Знаю я: любишь ты князя Глеба! Но князь Святополк — он верно сказал. Бежал князь Глеб, бросил тебя, оставил здесь!

— Замолчи! — крикнула, вне себя от гнева, Роксана. — Да как ты посмел!

— Подожди. Ты выслушай меня, а потом... Потом хоть и убей! Всё равно. Я сюда пробрался, думал, если кто тебе что худое сделать захочет, того кинжалом угощу. И слышу, говорите вы с князем Святополком... Ты пойми, княгиня, жалимая, я тебе друг, не враг.

— А что ты нощью в тереме княжом деешь? Али сведал о вратах отпертых, о том, что Святополк под городом стоит?! — подозрительно хмурясь, спросила Роксана.

— Ведал. Скрывать не хочу ничего. Мне князь Глеб противен. Не из-за тебя. Все новгородцы его не любят, не хотят князем своим видеть. А вот ты... ты — совсем другое. Ты не такая, как он! Ты... ты чистая, светлая, гордая! И я... всю жизнь тебе служить буду!

— Вот что, гречин! Не нужны мне такие слуги! Ступай отсед! И чтоб духу твово в покоях моих боле не было! — крикнула внезапно разгневавшаяся Роксана.

Она схватила со стола подсвечник и в ярости швырнула его в Авраамку. Гречин едва успел увернуться.

И тут он внезапно не выдержал. Сам не зная зачем, он подскочил к Роксане, обхватил её за тонкий стан и поцеловал, пылко, нежно, а потом опрометью бросился прочь, весь исполненный трепетного волнения.