Злила, сильно злила Святополка такая кабала, но понимал он: придётся терпеть. Уж лучше сидеть здесь, чем мотаться из страны в страну, из волости в волость.

Епископ Герман поднёс ему для целования большой серебряный крест. Святополк приложился к кресту губами и устало пробормотал:

— Даю роту. Блюсти буду волю новогородскую.

Сев обратно на столец, он тупо и угрюмо смотрел вслед уходящим из палаты вятшим.

«А ну вас всех к чёрту!» — подумал он со злобой, чувствуя, как смыкаются веки и накатывает на него тяжёлая усталость после долгого многодневного пути и бессонной ночи.

Глава 97 СГОВОР С ПОГАНЫМИ

Глава 97

СГОВОР С ПОГАНЫМИ

Степь открылась Всеволоду полная безмолвной скрытой враждебности и каких-то неведомых ему, русскому человеку, тайн. Чувство тревоги закралось в душу, едва исчез за окоёмом последний перелесок и вокруг, куда ни бросал он настороженный взгляд, распростёрлась безбрежная степная равнина.

С каждым стуком конского копыта, с каждым мгновением тревога эта крепла, пальцы рук, судорожно вцепившиеся в поводья, предательски подрагивали, а уста, запёкшиеся на сухом тёплом ветру, плотно сжимались помимо его воли.

Ветер гнал по степи жухлые невесомые шары перекати-поля, свистел в ушах, крепчал, он был подобен дыханию некоей вражеской силы, был словно напоён, пропитан злобой, он смеялся, издевался над Всеволодом, бросая ему в лицо пыль и залепляя глаза песком.

Гнулись с шуршанием к земле сухие серебристые травы. В сине-голубой безмерной выси кружил, распахнув широкие крылья, хищный ястреб, зорко выискивающий в траве жертву и готовый к яростному стремительному броску. Травы были чужие, ястреб — чужой, небо — тоже чужое, враждебное, жестокое. И всё-таки ковыльная отливающая сединой степь была полна особой, ни с чем не сравнимой красоты. И красота эта — Всеволод понимал — дорога сердцу каждого кочевника. Вольный простор — стихия половца. Не случайно ведь степняки во время своих летних перекочёвок не любят ставить юрты одну рядом с другой — так им тесно. А вот когда вокруг — ни души, когда один ветер шумит в ушах, то и глазу половца приятно — он любит созерцать привычную пустоту. Что же, в пустоте и вправду есть прелесть, равно как и в одиночестве — своё преимущество.

По пути часто попадались табуны лошадей, стада коз и баранов, сопровождаемые оружными всадниками. Здесь кипела жизнь, мирная и ратная, со своими неповторимыми красками. Как разнятся судьбы людей, так и жизнь одного народа не похожа на жизнь другого. Руссы заселили леса, половцам полюбились причерноморские степи.