В то же время в левое крыло соузников ударили половцы. Лёгкая оборуженная саблями конница степняков вознеслась вверх по склону и с леденящим душу диким, протяжным воем врезалась в ряды пешцев. Выставив вперёд длинные копья, пешцы держались как могли. Видно было, что силы у половцев невелики, и неслись-то они в атаку как-то неохотно. Ударят резко, отлетят в сторону, откатятся, ударят снова, осыплют строй пешцев стрелами, изрешетят высокие червлёные щиты и опять откачнут назад, вниз.

Уловив одно из мгновений, когда половцы отступили, Всеволод приказал Ратибору:

— Выводи дружину! Поспеши!

Сам князь Хольти, выхватив из ножен саблю, помчался на врага, исполненный решимости и злости. Сшиблись, засверкал булат, засвистели яро степняки, загалдели, и пошло-поехало.

Удар за ударом, стрела за стрелой. Арканы взвивались, сулицы летели, сабли звенели в раскалённом, жарком воздухе, пыль застилала глаза, пот катился по лицу, ожесточение охватывало, десница поднималась, опускалась, разила, щит принимал на себя звонкие удары, весь шелом был иссечен саблями.

Половцы вдруг будто надломились. Лавина всадников в коярах и плоских аварских шлемах резко поворотила быстроногих коней. Растекаясь по равнине, степняки уходили прочь, скрывались за курганами, за окоёмом, переяславцы с победными кликами устремлялись в погоню, но половцы были быстрее отступавшие всегда спешат укрыться, подгоняемые страхом, стыдом и горечью неудачи, а преследователи, уже понимая, что победили, перемогли вражью силу, чаще всего не успевают за ними вослед. К тому же дружинники захватили на пути обоз половцев и вскоре, бросив преследование, занялись дележом добычи.

— Княже! — взволнованно крикнул Всеволоду Ратибор. — Тысяцкий Туки убит! Саблею наискось, всё лицо до кости своротило!

— О, Господи! Вот как?! Туки! Тысяцкий Туки, брат Чудина! Но что поделаешь? Сеча, всякое в ней бывает! Ратибор! Останови грабёж обоза! Не время! Гляди вправо! — Всеволод указал рукой. — Олег и Борис теснят вышгородцев. Шли гонца к Владимиру! Пусть выводит смолян! А я к Изяславу!

Отдав распоряжения, Всеволод на взмыленном, хрипящем скакуне помчался к месту, где стояли киевские дружина и полк.

...Дружина Бориса почти вся легла под мечами наёмников-латинян. Тут бы и пришёл, наверное, конец пылкому молодому князю-изгою, но Олег, с трудом преодолев гнев и досаду, бросил-таки наперерез Ярополку свою застоявшуюся без дела рать.

— Стойте! — заглушая шум битвы, радостно прокричал своим отступающим в беспорядке воинам возбуждённый Борис. — Князь Ольг спешит к нам на подмогу!