Вмиг вспомнилось, как подсаживал его, ещё совсем юного отрока, воевода на коня, как учил стрелять из лука, владеть мечом, и с каким восторгом принимал Владимир самую скупую похвалу учителя. И вот — уму непостижимо — Иван Жирославич, самый близкий ему человек, всегда шедший с ним по жизни рядом, ныне мёртв!

Князь поднял голову. Многие воины вокруг них сняли шеломы и, скорбно потупившись, отдавали последние почести своему боевому товарищу и другу.

— Похороню тебя, Иван, по-княжески, — прошептал Владимир, вытирая слёзы и усилием воли подавляя рыдания.

— Не время, други, предаваться печали. Ждут нас на поле бранном, — промолвил он твёрдо.

...Касоги и ясы рассеялись по полю и небольшими группами уходили за реку, проваливаясь за холмами у окоёма.

Олегова дружина, отступая под напором переяславцев, сгрудилась вокруг своего князя и смешалась с Борисовыми тмутараканцами, которые оттеснили уже к самой реке остатки немецких латников Ярополка. Владимир со смолянами ринулся последним на выручку, а Всеволод, на измотанном хрипящем коне, мотался среди киевлян, тщетно разыскивая Изяслава.

«Родной сын на краю гибели, а его и не найти! С этаким полководцем и выигранное сражение проиграешь! — сокрушался он, в волнении кусая уста. — Какой же дурень! Тьфу! Что ж, придётся мне вместо него повеления отдавать. Только послушают ли кияне? Послушают, вон как горят у них глаза! Но теперь... Нет, ни за что не отдам Изяславу победу! Мою, мою победу!»

— Воевода Ян! — приказал Всеволод тысяцкому Яну Вышатичу. — Веди ратников киевских, выступай на подмогу Ярополку! Поспеши, ради Христа!

В лазоревое небо взмыли хоругви с парящим соколом и Михаилом Архангелом — охранителем Киева. Медленно, будто неповоротливый медведь, киевское войско придвинулось к берегу Канины и тяжело навалилось на тмутараканцев.

Вдруг на мгновение всё замерло, что-то случилось на поле брани, до ушей Всеволода донёсся истошный горестный крик:

— Князя Бориса Вячеславича убили!

И словно эхо, пронеслось по рядам киевлян, переяславцев, вышгородцев:

— Пал князь Борис! Убит коромольник! Поделом ему!

Всеволод, подгоняя боднями скакуна, ринул вниз, к болотистой речной пойме. На глаза ему попался усталый, возбуждённый Ярополк.

— Сыновец! — окликнул его Всеволод. — Где Борис? Или вправду убит?!

Ярополк, сняв золочёный шлем с ликом святого Петра, вытирал с чела пот и устало улыбался.

— Одолеваем, стрый... Борис? Да почём я ведаю?! Еже деять те неча, поищи тамо, меж трупами.

— Нельзя так, сыновей. Всё же брат он тебе был как-никак.

— Да какой тамо брат! — Ярополк с усмешкой махнул дланью. — Вон с экою радостью череп бы он проломил мне или тебе! Вражина он, и поделом ему досталось! Неча крамольничать!