И Всеволод вдруг успокоился, исчез предательский, сковывавший его волю страх, прошла дрожь в членах, твёрдой рукой ухватился он за эфес сабли.

Перескочив сходу через реку, он увидел наконец впереди шатёр Изяслава.

«Вот он где хоронится! Но ведь гридни рядом?! Как же мне быть?!»

«Ничего, ничего, Всеволод. Всё у тебя получится, — вселял в него уверенность внутренний голос. — Сойди с коня, таись меж кустов, ползи осторожно вверх по склону».

Изяслав, в сверкающей золочёной броне, в остроконечном шишаке на голове, стоял на вершине кургана. Закрывая глаза ладонью от солнца, он смотрел на хорошо видное отсюда поле сражения. Пот градом катился по его лицу, и великий князь, тяжело дыша, поминутно вытирал платком чело.

— Эй! — окликнул он гридней. — Одолевают наши! Скачите наперёд! Я следом!

Всеволод прижался к земле. Затаив дыхание, он смотрел, как гридни Изяслава седлают коней и один за другим скрываются за холмом. Один, два... пять... десять.

Изяславу подают скакуна, он отстраняет рукой конюха, тот спешит куда-то вниз. Вот, вот он, миг! Не упустить бы!

Хищно извернувшись, Всеволод молнией метнулся наверх, с обнажённой саблей вынесся на вершину холма, наметил место, куда бить, и с яростью и силой вонзил саблю Изяславу в спину. Никогда в самой жаркой смертельной сече не ударял он с такой страстью, с таким диким остервенением!

Беспомощно взмахнув руками, Изяслав повалился ничком на истоптанную конями землю, в предсмертной агонии сжал десницей пучок сухой травы и вырвал его из земли с корнем.

Он ещё смог, к ужасу Всеволода, перевернуться на спину, что-то простонал и, дёрнувшись в последний раз, неподвижно застыл, устремив ничего не видящие мёртвые, пустые глаза вверх, в ясное лазоревое небо.

Силы оставили Всеволода. Он стоял над телом брата и в страхе смотрел, как медленно стекает ручейком вниз по склону алая струйка крови.

И вдруг... глухой раскатистый удар грома пронёсся над холмами! Всеволод, вскрикнув, опрометью бросился вниз, упал, споткнувшись о кочку, неловко растянулся у берега Канины, угодив в самую грязь, в вонючую болотную жижу. Отряхиваясь, вытирая руки о траву, он злобно выругался. И снова гром прогремел над его головой.

Всеволод рухнул на колени, воздел к небесам длани и, задыхаясь, с трудом выдавил из себя шёпотом:

— Господи, прости, прости меня! Бес попутал! Грех сотворил! Каину уподобился!

Он с удивлением смотрел ввысь. На небе не было ни облачка, светило солнце. Откуда же гром?!

«Наверное, почудилось. Но ведь я ясно, ясно слышал! О, Господи! Прости и сохрани!»

Содрогаясь от страха, Всеволод закрыл лицо руками и разрыдался.