Чистите зубы.
Чистите зубы.
Доедайте все до последней крошки. Всегда пробивайтесь в начало очереди.
Доедайте все до последней крошки. Всегда пробивайтесь в начало очереди.
Берегите друг друга.
Берегите друг друга.
Я вас люблю.
Я вас люблю.
Тут Вера осекается и каменеет. Она не сказала, что любит их. Боялась, что от этого они только сильнее заплачут, и потому сдержала в себе самые важные слова, без которых остальные не имеют значения.
Тут Вера осекается и каменеет. Она не сказала, что любит их. Боялась, что от этого они только сильнее заплачут, и потому сдержала в себе самые важные слова, без которых остальные не имеют значения.
Из самых глубин ее нутра прорывается мучительный крик. С этим криком Вера проталкивается назад сквозь толпу, протискивается мимо женщин, провожающих ее обреченными, пустыми взглядами. Наконец ей удается пробраться к паровозу.
Из самых глубин ее нутра прорывается мучительный крик. С этим криком Вера проталкивается назад сквозь толпу, протискивается мимо женщин, провожающих ее обреченными, пустыми взглядами. Наконец ей удается пробраться к паровозу.
– Я рядовая служащая, – говорит она партийной работнице, которая стоит у входа, лицо у нее усталое и безразличное.
– Я рядовая служащая, – говорит она партийной работнице, которая стоит у входа, лицо у нее усталое и безразличное.
– Документы?
– Документы?
– Обронила в толкучке. – Вера машет на людское месиво.
– Обронила в толкучке. – Вера машет на людское месиво.
Во рту появляется горький привкус обмана, к горлу подступает тошнота. Такие случаи привлекают внимание, а ничто на свете – даже война – не может быть страшнее, чем внимание Народного комиссариата. Вера расправляет плечи и продолжает:
Во рту появляется горький привкус обмана, к горлу подступает тошнота. Такие случаи привлекают внимание, а ничто на свете – даже война – не может быть страшнее, чем внимание Народного комиссариата. Вера расправляет плечи и продолжает: