– Не надо, – ответила мама.

Мередит нахмурилась:

– Что не надо?

– Не надо пытаться меня оправдать.

– Я не оправдываю тебя, а говорю то, что думаю. Я уверена, они знали, как ты их любишь, – сказала Мередит со всей возможной нежностью.

Нина согласно кивнула.

– А вы этого не знали, – сказала мать, посмотрев сначала на одну дочь, потом на другую.

Мередит могла бы солгать, убедить мать, что всегда ощущала себя любимой, – и всего неделю назад, ради общего спокойствия, она именно так бы и поступила. Но сейчас она честно сказала:

– Да. Я никогда не думала, что ты меня любишь.

Она молчала, надеясь услышать от мамы слова, которые в корне изменят их жизнь, хотя и понятия не имела, каких именно слов она ждет.

Молчание нарушила Нина:

– Мы столько лет гадали, что же с нами не так. У нас не укладывалось в голове, как можно одновременно обожать мужа и ненавидеть своих детей.

Маму передернуло, и она махнула рукой в знак того, что разговор окончен:

– Идите к себе.

– Но дело было не в нас, правда? – продолжила Нина. – Ты ненавидела не нас, а себя.

На этой фразе в матери что-то надломилось.

– Я пыталась вас не любить… – пробормотала она. – Ну же, идите. Оставьте меня одну, пока не наговорили лишнего.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Нина, но все и так знали ответ.

– Идите. Прошу. Не говорите мне ничего, пока не услышите историю до конца.

Мередит заметила, как дрогнул голос на слове «прошу», и поняла, что мать вот-вот сломается.