В ярко-красном пальто и огромных валенках дочка кажется такой маленькой.
В ярко-красном пальто и огромных валенках дочка кажется такой маленькой.
– Мама?
– Мама?
– Я не могу оставить здесь Леву, – треснувшим голосом говорю я. «Нельзя, чтобы он умирал один» – вот что значат мои слова на самом деле, но разве можно сказать это пятилетней девочке? Поймет ли она, что такой выбор никогда не должен стоять перед матерью? Будет ли ненавидеть меня за такое решение?
– Я не могу оставить здесь Леву, – треснувшим голосом говорю я. «Нельзя, чтобы он умирал один» – вот что значат мои слова на самом деле, но разве можно сказать это пятилетней девочке? Поймет ли она, что такой выбор никогда не должен стоять перед матерью? Будет ли ненавидеть меня за такое решение?
На лбу у нее проступает до боли знакомая хмурая складка. На секунду перед моими глазами возникает прежняя Аня.
На лбу у нее проступает до боли знакомая хмурая складка. На секунду перед моими глазами возникает прежняя Аня.
– Но…
– Но…
– Ты сильная девочка. Ты справишься.
– Ты сильная девочка. Ты справишься.
Она трясет головой, начинает плакать.
Она трясет головой, начинает плакать.
– Нет, мамочка. Я хочу остаться с тобой.
– Нет, мамочка. Я хочу остаться с тобой.
Я засовываю руку в карман и достаю клочок бумаги. Он пропитался запахом колбасы, и в животе тут же начинает урчать. Я пишу на бумажке имя дочери и прикрепляю этот клочок к лацкану ее пальто.
Я засовываю руку в карман и достаю клочок бумаги. Он пропитался запахом колбасы, и в животе тут же начинает урчать. Я пишу на бумажке имя дочери и прикрепляю этот клочок к лацкану ее пальто.
– Папа будет ждать тебя в Вологде. Отыщи его. Скажи, что мы с Левой приедем к вам в среду. А вы нас встретите.
– Папа будет ждать тебя в Вологде. Отыщи его. Скажи, что мы с Левой приедем к вам в среду. А вы нас встретите.