В это же время кардиналы садятся за обед, несравненно более изысканный и великолепный, нежели обед апостолов.

Длинный стол весь уставлен пирамидами, статуями, замками, зверями из раскрашенного сахара на больших блюдах. Первое место за этим столом занимают папские родственники, которым священники подвязывают под подбородок маленькие салфетки; лакеи подают им суп и другие блюда по порциям.

После обеда кардиналы отдыхают в обширной и красивой зале до начала вечери в Сикстинской капелле; за этой службой они поют псалмы, необыкновенно мрачным напевом.

Когда папа сам не может совершать омовения ног, то поручает это старшему кардиналу.

Много хвалили прекрасную духовную музыку Страстной недели, но плач пророка и стоны кающегося короля плохо согласуются со светскими наслаждениями и изысканностью; многие папы поняли это и пытались ввести в богослужение строгое григорианское пение.

В многочисленных оркестрах и хорах, собирающихся в собор Святого Петра для пения гимнов, попадается немало ветреных и шаловливых причетников в рясах с маленькими воротниками; между ними встречались даже жертвы ужасного и позорного изувечения, отталкиваемого религией и нравственностью. Только три года тому назад духовное пение было избавлено от этого поношения.

Множество духовенства в шёлковых фиолетовых рясах и в кружевных стихарях в сопровождении своих аколитов наполняют тройной ряд сталей. Эта пышность и громадное стечение римского духовенства суть явные доказательства его корысти и честолюбия.

Церемонии Страстной недели не возбуждают истинного благочестия, от которого так далеко наглое римское духовенство; эти церемонии, так же как и все прочие, наполнены нелепыми и бесчинными сценами.

Собрание и духовенство всех степеней постоянно развлекаются, и потому немудрено, что даже в самом Риме никто не верит в эти чванливые церемонии.

Паскино называл Страстную неделю карнавалом римской Церкви; Морфорио сравнивал все эти празднества на развалинах Церкви с пышными похоронами, которые наследники устраивают своему умершему родственнику; всё это тайно повторяется и до сих пор.

В году бывает пять торжественных процессий, в которых участвует всё римское духовенство, размещение его совершается по словам Евангелия — «последние будут первыми». Шествие открывается обыкновенно чёрным духовенством — нищенствующими монахами и орденами, сообразуясь с эпохой их водворения в Риме. Из белого духовенства впереди идут chapitres больших соборов Святой Марии за Тибром и Святого Лаврентия in Damaso, чередующиеся в первенстве. Прочее белое духовенство состоит из римских священников, часть которых идёт под одним знаменем. Их первенство определяется камерлингом, несущим епитрахиль, он бывает три года священником и три года каноником для уравновешивания прав приходских церквей.