Игуменья, дрожа от страха, уже готова была согласиться, но Ноемия не захотела следовать за синьорой; она объявила, что находится под непосредственным покровительством кардинала Фердинанда, который один только имеет право располагать ею, и угрожала пожаловаться ему на все притеснения, которым подвергалась в то время, когда она уже готова была согласиться на всё, что от неё требовали.

Синьора, несмотря на всю свою смелость, не решилась идти далее, не спросив предварительно совета у монсеньора Памфилио; тот, разумеется, посоветовал отказаться от этого опасного предприятия.

Между тем дочь Бен-Иакова, встревоженная этими частыми нападениями, очень хорошо понимала, что, находясь в плену, вдали от всякой помощи, она не всегда сможет противиться замыслам синьоры Нальди, коварство которой ей было хорошо известно.

Для этой новой борьбы девушке нужна была свобода; в свободе только могла она почерпнуть необходимые для неё силу и энергию. Оставшиеся у неё драгоценные вещи Ноемия разделила на две части: одной она хотела подкупить женщину, которая каждый день приносила ей пищу и которую она привлекла своей молодостью, красотой и щедростью; а другая назначалась для покрытия первых издержек.

План бегства был самый простой: стоило только достать одежду сестёр милосердия, и Ноемии и её спутнице легко будет, не возбуждая подозрений, скрыться в заранее приготовленное убежище. Частые службы Страстной недели благоприятствовали этому бегству. Всё совершилось по желанию молодой девушки; она поселилась в отдалённом квартале Рима у одной старой еврейки, и в этом убежище была скрыта от всех взоров.

Одна против всех угрожающих ей опасностей, молодая девушка не чувствовала в себе прежней силы для борьбы; её гордая голова невольно опускалась на грудь и слёзы навёртывались на глаза, когда она думала о тех, кого любила.

Но вот мысль о Паоло вернула её к действительности; сердце её забилось, и страстное желание узнать о судьбе юноши возбудило в Ноемии жизнь и энергию.

На другой день, взволнованная и потерянная, она вышла из дома с твёрдым намерением увидеть кардинала Фердинанда и потребовать от него разъяснений касательно Паоло.

Но Ноемия забыла, что в Страстную пятницу совершается папское служение; дворец молодого кардинала был наполнен монашеской челядью, и еврейка едва добилась ответа, что член святейшей коллегии уехал в собор Святого Петра.

Первым её движением было бежать туда и лично расспросить обо всем кардинала, но мысль об опасности подобного поступка остановила: за себя она ничего не боялась, но всё, что касалось нежно любимого человека, страшило её. В нескольких шагах от своего жилища она повстречала одну из тех многочисленных процессий, которые исхаживают Рим по всем направлениям. Ноемия хотела было проскользнуть мимо, но первые ряды шествия загородили дорогу, и она, чтобы не быть замеченной, стала на колени вместе со всеми.