Процессия церкви иезуитов, del Iеsu, самая великолепная; улицы, по которым она проходит, усыпаны померанцевыми цветами, жасмином и обтянуты золотыми и серебряными тканями. Облачения иезуитов, сделанные из самых дорогих материй, сияют драгоценными каменьями и жемчугом. Во время папской процессии первый кардинал-дьакон сидит у апостольского дворца, по правую руку от него находится губернатор Рима, а по левую папский мажордом; они наблюдают за тем, чтобы не возникло споров по поводу первенства, и отдают также приказания швейцарцам, страже, солдатам и лёгкой кавалерии, размещённым по два человека с направленным копьём по тем улицам, где должна проходить процессия.

В день Святого Петра совершаются почти те же церемонии, а вечером girandоllа окружает купол собора тысячью рассыпающихся огней, которые вспыхивают и исчезают подобно недолговременному великолепию Рима.

Мемуары Куланжа заключают в себе историю конклавов Александра VII и Иннокентия XII и следующие подробности об одной римской процессии:

«В послеобеденное время вечерня совершалась по обыкновению в Ватиканской часовне; я уже переходил из одной церкви в другую и любовался алтарями, которые были действительно прекрасны, и случайно попал в маленькую церковь, где играли очень остроумную комедию; сюжет её: «Плач Божьей Матери после смерти Спасителя», с самыми кощунственными выходками; но всего более удивила меня процессия богомольцев в тот же день в двенадцать часов ночи.

С площади Святого Петра я видел её прибытие: она выходит обыкновенно в половине одиннадцатого из Сен-Марсельской оратории и в Ватикане заходит в часовню Полин, а оттуда идёт в собор Святого Петра поклониться мощам. В жизни моей не видывал я ничего отвратительнее этой процессии; во главе её вслед за крестом и знаменем шли кардиналы Аззолини, ландграф Фредерик Гессен-Дармштадский и Карл Барберини, во вретище, с посохом в руках, предшествуемые своими слугами в ливреях и множеством народа с большими восковыми свечами; вслед за кардиналами шли богомольцы в сырой покаянной одежде, с закрытыми лицами, они до крови бичевали плетьми свои голые спины, некоторые из них были в белой одежде, для того чтобы виднее была текущая кровь; чтобы сделать это зрелище ещё ужаснее, между двумя покаянцами несли факелы. Один из кающихся особенно свирепо истязал себя, он был весь голый и только сзади до полу спускалось нечто вроде мантии, в каждой руке у него было по клубку, истыканному остриями булавок, которыми он колол и царапал себя до того, что на нём не было живого места. Капуцины, сопровождавшие процессию, ободряли бедняг и подкрепляли их вином и разными припасами, для того чтобы они имели силу дотянуть до конца эту комедию.