57.
57.
57.
В башне-повалуше пахло плесенью. Внизу скрипела дверь, па стенах свечи в канделябрах бросали на высокую винтовую лестницу дрожащие язычки пламени. Альдона медлен но поднималась по скользким ступеням, держась левой рукой за поручень, вслед стражу-угру. В узкие решётчатые оконца, пробитые кое-где в бревенчатой стене, струился слабый свет пасмурного зимнего дня.
Страж ввёл вдовую княгиню в уставленную ларями большую палату и безмолвно скрылся за дверями. Вместо него явилась беззубая горбатая старуха с сучковатой палкой в деснице, прошамкала:
— Следуй за мной.
Она провела Альдону в соседний покой, озарённый семью толстыми свечами в бронзовом подсвечнике на крытом белой скатертью столике. На поставце мерцали лампады, из чаш на полу струился фимиам.
Альдона не сразу заметила посреди покоя широкую кровать, на которой лежала седая женщина в белой сорочке.
«Констанция», — поняла Альдона и невольно содрогнулась от ужаса, всмотревшись в изуродованное страшной болезнью лицо умирающей.
Старая горбунья отвесила Констанции поясной поклон и тотчас же поспешно покинула покой.
Альдона огляделась. Ей стало страшно стоять здесь, рядом со смертельно больной супругой Льва, она чувствовала, что её бросает то в жар, то в холод.
Констанция приподнялась на подушках, уставила на неё злобные, тускнеющие огоньки глаз, с усилием разжала обмётанные сыпью губы, глухо прохрипела:
— А, явилась-таки! Не бойся, подойди поближе.
Невестимо отчего, но страх вдруг покинул Альдону, она спокойной, уверенной поступью подошла к ложу больной.
— Скорбно видеть тебя в такой час, княгиня, — сказала она, потупив взор.
Констанцию будто кто ужалил, она взвизгнула и заворочалась под одеялом.
— Ты из себя скорбящую не строй! — прохрипела она, брызгая слюной. — Ненавижу тебя! Ненавижу!
Она округлила исполненные ярости глаза, которые, казалось, готовы были вылезти из орбит.
— Хоть перед кончиной оставь свои глупые мысли! — гневно прервала её Альдона. поморщившись и передёрнув плечами от омерзения. — О Боге бы ты подумала, как доброй христианке подобает.