— Я хочу повторить ту ночь... Помнишь, на озере Гальве, — прошептал в ухо Варлааму тонкий голосок.

Альдона тихо засмеялась, затем решительно повалила сто на постель, притиснула, села сверху, расставив ноги. Каскад белокурых волос упал Варлааму на грудь, щекотал его, он притянул её к себе, стал целовать, княгиня отвечала ему со страстью. Затем меж ними случилось то же, что и на озере, и снова Альдона была в этом действе первой, главной, а Варлаам как будто слепо подчинялся ей, её воле, её горячему желанию, испытывая при этом давно, казалось, забытое, навсегда похороненное блаженство.

— Как хорошо мне. Сладко, — призналась после Альдона.

Истомлённые ласками, они лежали, обнявшись, па ложе, ближе к рассвету Альдона уснула у него на груди и тихо посапывала, умильно приоткрыв алый рот. Варлаам, боясь потревожить любимую, старался не шелохнуться и с мягкой улыбкой смотрел на неё. По телу его растекалась волна нежности.

«Не отпущу её, никуда и никогда! Хватит нам таиться. Я — посадник, у меня много сёл, я достоин её руки», — думал Низинич.

После, когда Альдона проснулась и собиралась покинуть его покой, он сказал:

— Помнишь, как я говорил тебе тогда? Не дело это — хорониться от чужих глаз. Любовь в подворотне — не для меня... Не для нас с тобой, Альдонушка. Выходи за меня. Хватит тебе вдовой жить. Я — человек на Червонной Руси не последний. Потом — дочь у нас.

— Про дочь толковня у нас с тобой была, — сурово сдвинула брови княгиня. — Не должна ни она, ни кто иной правду ведать. То наша с тобою тайна. А о предложеньи твоём, — она вздохнула. — Не сейчас, нет. Позже. Покуда не могу я.

— Что же, так и будем, урывками видеться, прятаться по углам от всех, по сторонам озираться — не заметил ли кто?! — в отчаянии воскликнул Низинич.

— Сказала же: позже. Лето, второе минует, тогда. Не отошла я ещё.

— Ну хоть надежду могу я питать?

Альдона внезапно рассмеялась.

— А нешто нет?

Серые глаза её зажглись лукавыми огоньками, она ладонью тихонько провела по его бородатой щеке.

— Сама не ведаю, что со мною творится, да токмо... И мне без тебя тяжко. Но... Потом, после. Дай срок.

Она быстрым движением подскочила к нему, ожгла уста коротким поцелуем и тотчас же со смешком вылетела из покоя.

«Стало быть, могу я надеяться!» — Эта мысль была для Варлаама радостной, светлой.

«Ведь мы оба ещё молоды, мы ещё сможем быть вместе! О том буду молить Бога!»

Он не мог ведать, о чём в эти мгновения думает его возлюбленная. А Альдона меж тем. сидя перед бронзовым зеркальцем, приводила в порядок волосы, красила уста и размышляла... о мести. Зря она отдалась в эту ночь чарам любви. Надо было удержаться. Да, она любит Варлаама, но... Пусть бы это произошло потом. А пока... Мориц и Маркольт, гнусные злодеи-отравители, должны получить по заслугам. Она, как Артемида-охотница, будет выслеживать их, словно диких зверей, и она сумеет... Должна суметь...