58.

58.

К ночи закружила над холмами свирепая пурга. Бешеный ветер гневно швырял Альдоне в лицо снежные клубы. Ехать становилось тяжело, лошади недовольно ржали, глубоко проваливаясь ногами в рыхлый снег. Не было видно ни зги, луну закрыли тяжёлые тучи, огоньки звёзд померкли. Альдоне стало страшно, она испуганно озиралась по сторонам, звала гридней, вопрошала, в какую сторону им теперь ехать. Гридни отвечали путано, пожимали плечами. Альдоной овладело глухое отчаяние. Уже решила она поворачивать обратно, во Львов, когда заприметила далеко впереди слабые огоньки.

— Верно, жильё человечье, — указала она нагайкой.

— Может, и тако, — отозвался громко, стараясь заглушить свист ветра, один из гридней. — А может, то злые татарове стоят али людишки разбойные.

— Скачем туда! — крикнула Альдона.

— Боязно, княгиня.

— Сказала уже! — Альдона внезапно разгневалась. — Лучше с татарами дело иметь, чем во Львове сидеть!

Она ударила боднями кобылу.

...За речкой, скованной льдом, открылась крепость с высокими башнями, в оконцах которых горели факелы.

— Бужск! — узнал, приглядевшись, пожилой волынский ратник.

Альдона постучала в обитые железными пластинами ворота крепости.

— Кто вы еси? Что надобно вам в час ночной? Не воровские ли вы люди? — раздался за вратами хриплый голос стража.

— Пять человек нас всего, — отвечала Альдона. — Я княгиня, а они — гридни мои. Из Львова скачем, с пути сбились.

В крепости долго молчали, затем скрипнуло и открылось смотровое оконце, в глаза Альдоне ударил яркой вспышкой свет.

— Пропустите! Се в самом деле княгиня.

До Альдоны только сейчас вдруг дошло, что говорил эти слова не кто иной, как Варлаам. Тревожно забилось сердце молодой женщины.

«Судьба меня с ним всё время сталкивает», — подумала она, устало слезая с лошади.