Подскочил дозорный молодой гридин, быстро проговорил:

— Один знатный ратник ожидает тебя, граф, на лесной опушке. Хочет о чём-то говорить.

— Что за ратник? Что ему надо? — Мориц недовольно уставился на юношу. Тот смущённо опустил взор, покраснел.

— Не ведаю. Личины не снимает. Говорит не по-нашему. Толмач его слова переводит.

— Ладно. Пошёл прочь, сам разберусь!

На всякий случай захватив меч, Мориц закутался в лёгкий плащ, взгромоздился на жирного мерина.

Тонкостанный воин в личине и дощатой броне показался графу подозрительным. Позади него он заметил нескольких гридней.

«Верно, важная птица. Но почему не снимает личины?»

Неизвестный заговорил что-то звенящим бабьим голосом на непонятном Морицу языке, один из гридней перевёл:

— У реки в роще стадо вепрей. Торопись, граф, уйдут за кон-границу, в Польшу!

Хоть и странным был воин в личине, охотничий азарт овладел холмским тысяцким.

«Пусть эти пьяницы-бояре храпят себе. Все ловы проспят и пропьют. А я тем часом завалю пару кабанов», — решил он.

Он усмехнулся, представив себе их завистливые, опухшие от пьянства рожи.

— Подай мне копьё! — прикрикнул он на юношу-гридня. — И тащи сюда кольчугу и шлем! Да поживей! Поскачем к реке!

К берегу Вепша неслись намётом, только жирная земля летела из-под копыт. Гридни отстали, Мориц и воин в личине скакали вдвоём. Вот впереди меж желтоватыми стволами сосен блеснула река.

— Спешивайся, граф Мориц! — От звука этого голоса и славянской речи граф вздрогнул и круто осадил коня.

— Кто ты? — испуганно спросил он.

Альдона сорвала личину.

— Узнал?!

— О Боже! Светлая княгиня! Что ты? Зачем так? Почему скрываешься?!