— Рад слышать.

— Это старость, Владимир, старость и усталость. Отец пред смертью тоже ослаб и устал. Но я не хочу умирать. Я должен жить... Должен укреплять своё княжество. Отныне в этом вижу главную заботу свою.

— Я бы подал тебе руку, брат, если бы она не была перевязана, — отозвался Владимир. — Ибо мысли твои справедливы и верны.

«Ишь ты! Нашёлся тоже, судия!»

Лев с трудом скрывал раздражение и злость. Всё же он улыбнулся двоюродному брату, как бы соглашаясь с ним.

Владимир вышел. Явились с поклонами дьяк Калистрат и Мориц.

— Княже! Палатина краковского привезли на телеге. Весь израненный, помирает, тебя зреть хочет, — сообщил дьяк.

— Передай: сей же час выйду, — хмурясь, отрезал Лев.

...Бывший палатин покоился в возу на соломе. На бледном лице его лежала печать страдания. Увидев Льва, он вымученно улыбнулся.

— А, это ты, князь. Ты не огорчайся. Ты проиграл только битву. Я же проиграл жизнь. Я виноват. Втянул тебя в неблагодарное дело. Но я... я дам тебе один совет. Не получилось... осилить Чёрного Лешка... ратью... осиль его... за столом... Столом переговоров... Тебе нужны союзники... Твоим врагом был... Отакар Чешский... Он убит... у Сухих Крут... в бою с Габсбургом... Два года тому...

Палатин замолчал.

— Да, я знаю о том, воевода. Но что ты хотел мне сказать? — поторопил его Лев.

— Чехи, князь, твои союзники против Лешка. Они и Конрад Мазовецкий... Вступи с ними в союз и дружбу... И ещё одно... У Отакара осталась дочь... А ты вдовец...

— Воевода, дочь Отакара — совсем девочка, тогда как мне — без малого шестьдесят.

— Ну и что... — По бледным устам палатина пробежала ухмылка. — Брак князя — дело не частное, но державное... Она будет рада за тебя выйти... Я знаю это... Пошли послов в Прагу... Тебе привезут её портрет... Она красивая девочка... И умная... Будет хорошей княгиней... А Чёрного Лешка ты прижмёшь... И предателя Мирослава повесишь... Вот здесь, на этой площади... Я вижу... Как он болтается в петле... А теперь прощай, князь Лев... Я умираю.. Позови духовника... Я должен исповедаться.

Лев отпрянул в сторону, коротко приказал унести старика в палату и вызвать духовника. Затем, круто обернувшись, уставился на Морица.

«Немчин этот первым с поля боя сбежал, — подумал князь и отметил с неодобрением: — Зато вырядиться успел. Камзол зелёный, порты узкие цветастые напялил, шапка с перьями. Яко павлин!»

Лев зло сплюнул.

«Но он неплохой уговоритель. Умеет вести лукавые речи. И в той же Чехии у него много добрых знакомцев».

— Слышал, о чём говорил палатин? — хмурясь, спросил Лев.