Гонец во Львов ускакал в тот же день. Варлаам из окна смотрел ему вслед, замечая, как клубится за конём снежная пыль. На душе было тихо, спокойно. Назавтра ждали перемышльского посадника хозяйственные заботы — сбор кормов, дани, посылка тиунов, охрана границ — и некогда будет ему больше стоять подолгу вот здесь, возле окна, некогда предаваться воспоминаниям о прошлом. Но почему-то ему хотелось, чтобы нынешняя тишина тянулась как можно дольше. Дела и заботы придут позже, а сейчас он просто стоял, смотрел и радовался нежданно наступившему покою.

В марте, когда солнечные лучи растопили снег и лёд на реках, Сохотай уехала во Львов. С ней вместе ко двору князя отбыл и отпросившийся у Варлаама Витело. И снова, как давеча, Низинич стоял возле окна, снова смотрел на дорогу, на удаляющиеся возки и скачущих обочь вершников. И снова на душе было спокойно и тихо. Он знал, чувствовал, что тишина эта — обманчива, что скоро она схлынет, что впереди ждёт его, и не только его, не одно тревожное лихолетье, но так хотелось, чтобы длилась эта тишина вечно, чтобы люди мирно жили, трудились, чтобы отдохнула Червонная Русь от войн, от крамол и ратных нахождений. И Варлаам почему-то верил, что такое время наступит.

71.

71.

По склонам подольских холмов весело зажурчали ручьи. На улицах посада мальчуганы из соломинок и дощечек мастерили крохотные кораблики, пускали их в мутный бурный поток и гурьбой бежали вниз, наперебой крича и с восторгом наблюдая, как утлые судёнышки лихо одолевают очередной порог и несутся, подхваченные течением, в клокочущем пенном водовороте.

Снег быстро, едва не на глазах, таял, обнажалась жухлая прошлогодняя трава, грязь, конский навоз. Кое-где уже пробивались зелёные росточки, на деревьях набухали первые почки.

Лев любил по весне объезжать свой стольный город. Он медленно, важно, пустив низкорослую татарскую кобылу шагом, спускался па Подол, осматривал кузницы, скудельницы, домницы, в которых плавилась болотная руда, затем поднимался на заборол крепостной стены. Щурясь от яркого вешнего солнца, взирал на чисто вымытое, с редкой россыпью облачков, высокое небо, на мельницы-ветряки на холмах, вращающие лопасти под порывами свежего ветра, на выглядывающие из леса строения Георгиевского монастыря, на крутые овраги, меж которыми проглядывала вдали грязная узенькая Полтва.

Десницей с обрубленными перстами, которые добрая старушка-знахарка ежедень смазывала густым слоем барсучьего жира, чтоб не болели, князь любовно проводил по гладкой древесине крепостных зубцов. Жизнь текла по круженью своему, за зимой, с её буранами и метелями, наступила весна, отгремела весёлая Масленица с блинами и соломенными чучелами, пришёл Великий пост с долгими молитвами, поклонами, с солёными грибами, огурцами, капустой, чёрным хлебом.