— Какой ты боярин? — Уста Варлаама скривились в презрении. — Тогда, под Новогрудком, сорвал с тебя князь Лев золотую гривну. Или забыл уже? Разбойник ты, грабитель, тать ночной! Славный род свой опозорил ты тёмными деяниями! А для таких место одно — в петле!

Он коротко взмахнул рукой и отвернулся.

Лишь по вздоху глубокого облегчения, который прокатился по замковой площади, Низинич понял, что всё кончилось. Он скользом глянул на грузно повисшее над помостом тело, сокрушённо качнул головой и быстро взошёл по крутой лестнице в хоромы.

Сохотай и Витело стояли возле забранного слюдой окна. Варлаам догадался, что они наблюдали оттуда за казнью. Заметив Низинича, молодая женщина с вымученной улыбкой поспешила ему навстречу.

— Как хорошо, что ты казнил злого боярина! Он был там, в Бужске, когда они... — Она не договорила, внезапно расплакалась и уронила голову ему на грудь.

Варлаам ласково огладил Сохотай по распущенным чёрным волосам.

— Ты из-за этого меня не хочешь? — вдруг спросила сестра Маучи. — Знаю, ты отомстил, но... Ты не хочешь взять меня в жёны. Я живу около тебя, а ты не замечаешь, ничего не замечаешь... В чём я виновата? Да, я хотела... Себя убить... Не смогла.

— Что за мысли?! — ужаснулся Варлаам. — Сохотай, ты красива, тебя любой взял бы... И мне ты люба... Как сестра.

— Сестра? И только? — Мунгалка обиженно надула губку и вырвалась из его объятий.

— Подожди, не серчай. — Варлаам остановил её, ухватив за тонкое запястье, обтянутое монистами. — Вижу, ты здесь скучаешь. Я думаю... Хочу устроить тебя в свиту новой княгини, Елены-Святославы. Не для тебя такая жизнь, среди грубых воинов, в окружении стен крепостных. Там, во Львове, будут королевские приёмы, роскошные одежды, появятся добрые женихи. Всё у тебя будет славно, душа моя! Нечего тебе киснуть тут, возле меня. Ты выучилась нашей молви, ты стала православной, ты умна, хороша собой!

— Довольно! — фыркнула от негодования Сохотай. — Отселяешь, прогоняешь от себя?!

Она недовольно повела плечом, резко отвернулась от него и бросилась вверх по лестнице.

— Я забочусь о твоём будущем! — крикнул Варлаам ей вослед.

— Хорошо, я поеду во Львов! — сквозь слёзы прокричала ему в ответ Сохотай, перегнувшись через перила.

— Вот и славно, — ответил со слабой улыбкой Низинич.

Не откладывая дела в долгий ящик, он тотчас прошёл к себе в покой и принялся писать грамоту Льву.

О казнённом крамольнике на сей раз он даже не упомянул. В конце концов, с ним всё было решено. Писал Варлаам в основном о Сохотай, просил пристроить её при дворе, напоминал, что она — сестра покойного Маучи, что она может оказаться полезной для молодой, неопытной великой княгини. Указал, между прочим, и то, что Сохотай — не последняя невеста, что таких, как она, любят добры молодцы.