Герцогиня обиженно хмыкнула.

— Бывали ли вы в Холме, дорогая герцогиня, стояли ли перед гробом своего мужа, ставили ли свечи за упокой его души?! — продолжал, распаляясь, Лев. — Нет, не бывали, не ставили! Вы сразу же явились ко мне — выпрашивать, клянчить, как нищая на паперти! А вам первым делом надо было посетить могилу Романа. Наверное, вы даже и не знаете, где он похоронен?!

Гертруда закрыла лицо руками, разрыдалась громко, запричитала жалобно:

— Не заслужила я укоров таких! Вдовица я убогая! Бедная, несчастная! Зачем обижаете меня словами гневными?! Как помоями, обливаете меня, сирую, убогую! Два раза замужем я была, два раза вдовела! В монахини мне теперь идти или как?!

— И то лучше было б, чем волости у меня вымаливать! — процедил сквозь зубы по-русски Лев.

— Как вы жестоки! — продолжала всхлипывать герцогиня.

— Да замолчите же вы! Хватит выть! Сказал уже: в беде не брошу! Знайте: кров и хлеб вам у меня всегда обеспечен! Не прогоню, ради памяти брата моего Романа. Ибо вместе с ним мы росли, вместе нас уму-разуму отцовы мудрецы учили. В один день, почитай, и на коня в первый раз сели, и бились, молодые ещё совсем, под Ярославом и Нуссельтом плечом к плечу.

Гертруда фон Бабенберг перестала рыдать, стала старательно вытирать платком красные от слёз глаза, громко высморкалась, утёрла нос.

— Луга, пашни и сады на Серете, под Теребовлем — ваши, — решил смилостивиться Лев. — Грамоту, как время будет, начертаем. Слив там много — хоть заешься. Луга обильны травами, скотина тучная — овцы, коровы. Поля — сплошь ядрёной пшеницей засеяны. Большего не просите, не дам.

«Всё равно не отстанет, будет сидеть тут, во Львове, ныть, жизнь портить!» — подумал он, со скрытым отвращением взирая на кривящую в улыбке беззубый рот герцогиню.

Это бывший покойный тесть, король Бела, подсунул ему, Льву, свою младшую дочь Констанцию, а Роману — эту вот безобразную Гертруду, вдову баденского графа. В молодости герцогиня была жёнка хоть куда — Романа она вмиг окрутила. Лев вспомнил, как застал их, ещё не венчанных, в походном шатре, как Роман смущённо натягивал порты, брусвянея[212], пряча глаза от старшего брата, а она, Гертруда, ойкая и повизгивая, с бесстыдной улыбкой прикрывала руками свою пышную грудь с округлыми розовыми сосками.

Приворожила Романа, ведьмица, а потом тот бежал, утеснённый чешским Отакаром, оставив её в осаждённом городе, на Волынь к отцу. Король Бела тогда предал Гертруду и её супруга. Обещал помочь и не помог. Отакар осилил Романа и подчинил чешской короне Австрию и Штирию. Отакар всегда был врагом Льва, врагом сильным, могучим. Хотя происходил он из древнего славянского рода Пржемысловичей, но родного языка не разумел вовсе и изъяснялся только по-немецки. Вместе с рыцарями-крижаками Отакар воевал в Прибалтике и даже основал там мощную крепость, назвав её в свою честь Краловцем[213], то есть королевским городом. Но странны, причудливы у судьбы стёжки-дорожки. Отакар погиб в бою с Габсбургами у Сухих Крут, а его дочь ныне стала галицкой княгиней, его, Льва, женою. Сын же Отакара, король Венцеслав — лучший Львов друг и крепкий союзник.