Альдона сорвала с головы кольчужную сетку. Остриженные волосы прядями упали на лоб и на затылок.

— Княкиня Альтона?! Ты?! — Маркольт шарахнулся от неё.

— Вижу, признал. — Альдона усмехнулась. — Вот, пришла кое о чём тебе напомнить. О делах твоих мерзких, о том, как вместе с покойной Констанцией извели вы супруга моего, князя Шварна!

Маркольт отскочил от стола, как ошпаренный.

«Дьявол, дьявол предо мной!» — пронеслось у него в голове. Сердце старого немчина пронзила резкая колющая боль. Схватившись за грудь, задыхаясь, он медленно осел на пол.

— Вставай! — крикнула Альдона.

Она выхватила из ножен меч и наставила его на корчившегося на полу боярина. Но ударить не успела. Издав глухой, жалостный стон, Маркольт вытянулся, дёрнулся в предсмертной агонии и застыл, устремив неподвижный, остекленевший взгляд, исполненный тупого животного ужаса, вверх, в тёмный сводчатый потолок. С грохотом упал рядом с ним резной посох.

«Мёртв!» — Альдона опустила меч.

На шум вбежал гридень. Увидев лежащего на полу боярина и Альдону, держащую в деснице меч, он метнул в неё сулицу.

Удар пришёлся в спину, между лопаток. Альдона вскрикнула, но удержалась на ногах. Она опёрлась о стол, выпрямилась и, чувствуя, что теряет силы, ударила гридня наотмашь мечом. Тот взвизгнул, отпрянул.

Альдона, шатаясь, вышла в коридор, стала медленно, держась за стену, чувствуя жгучую острую боль, тяжело дыша, продвигаться вперёд. Ещё два гридня налетели на неё, один из них крикнул что-то по-немецки, Альдона указала ему на дверь в палату:

— Там, там! — И попыталась двинуться дальше. Но гридень заступил ей дорогу. Тогда она снова взмахнула мечом, ударила, но немчин отбил удар и, в свою очередь, рубанул её секирой. Обливаясь кровью, Альдона рухнула на каменные плиты пола. Она уже не слышала, как в хоромы ворвались её верные литвины, как её подхватили, вынесли во двор и положили в возок, тотчас стремглав рванувшийся прочь от мрачного Маркольтова двора.

— Везите её в дом Абакума! — властно приказал воевода Сударг.

Очнулась Альдона в постели. Болела спина, дышать было печем, жгло и ныло раненое плечо. Любое движение вызывало дикую боль.

— Где я? — почти беззвучно шепнула она.

Старый Сударг склонился над ней, ответил:

— Ты в доме Абакума, княгиня! Лекарь уже осмотрел твои раны. Надобно тебе лежать, не двигаться. Что, тяжко? — спросил он участливо.

Альдона молча, одними веками, сделала ему знак: «Да!» и слабо застонала.

— Крепись, княгиня, — прошептал Сударг.

Он отвернулся и смахнул слезу. Воевода знал, что надежды нет, что Альдона умирает.