Альдона достала из ларца копию орденской грамоты, при слабом свете огня в печи придирчиво оглядела её, усмехнулась презрительно. И печать магистрова на шнурке, и латинские буквицы начертаны ровными рядами. Постарался один клирик из костёла во Львове. За звонкие золотые монеты Альдона обеспечила его молчание.

Свернув грамоту и уложив её обратно в ларец, дочь Миндовга глянула в оконце, густо заляпанное грязью. Мимо проплывал сосновый бор, шлях петлял, выводил с кручи на кручу, пересекал узенькие мосточки, переброшенные через густо поросшие кустарником балки.

Скоро уже Холм. Альдона встрепенулась, оглядела себя с ног до головы.

Поверх блестящего стального зерцала[214] со сплошным булатным нагрудником она набросила лёгкий коц[215], на голову надела кольчужную сетку. Чтобы её не признали, волосы пришлось обрезать. Жалко было терять чудные русые косы, но что поделаешь! Альдона горестно вздохнула.

Венгерские кавалерийские сапоги со шпорами облегали ноги, короткий прямой меч в ножнах покоился на перевязи на левом боку, в кольчужный рукав был упрятан кинжальчик в серебряных ножнах.

«Подумают, воин, посланец с грамотой. Пустят, а там уж как повернёт». — Вдовая княгиня успокоилась.

Громыхая доспехами, она опустилась на мягкий шёлк скамьи, поправила кольчатую сетку. Личины надевать не стала, это могло вызвать подозрение.

Возле серых каменных хором Маркольта возок остановился. Альдона легко сбежала со ступенек, застучала в обитые железом ворота.

— Письмо боярину Маркольту! Должен увидеть вашего хозяина! Велено передать на словах! Из Львова скачу! — крикнула она долговязому стражу с тупым вытянутым лицом.

Её провели через мрачный длинный коридор в такую же мрачную сводчатую залу. На стене тускло мерцал берестяной факел, бросая отблески на деревянный стол, за которым сидел весь трясущийся, как в лихорадке, сгорбленный седой старичок. Рука его сжимала резной посох.

С трудом Альдона признала в этом старичке боярина Маркольта.

— Кто ты, посланник? — глухим бесстрастным голосом осведомился немчин. — Теня кнас Лео напрафил ко мне? Крамота ефо есть?

— Есть грамота.

— Ты сатись. — Глазки Маркольта беспокойно забегали.

«Вот сейчас дам ему свиток, а потом и скажу всё. Откроюсь! И меч выну!» — решила Альдона.

Она села напротив него, молча передала свиток. Маркольт развернул его, и, по мере того как он читал грамоту, руки его дрожали всё сильней, а в старческих серых глазах вспыхивал немой ужас.

Наконец, он бросил свиток на стол, медленно поднялся, перегнулся через стол, хрипло вопросил:

— Кто ты? Зачем принёс это старое письмо?