Герцогиня прервала мысли князя.

— Я благодарна вам, светлый принц. Знала, что вы не останетесь глухи к страстным мольбам одинокой вдовы.

Она отвесила Льву поклон и вышла.

Жарко топили печи. Лев расстегнул овчинный кинтарь и притянул к себе Елишку.

— Гранд принцесса ты моя. — Он ласково расцеловал девочку.

— Хочу быть не принцессой, а королевой, — капризно надув губку, внезапно заявила Елена-Святослава. — Я слышала, что твой отец, Даниэль, принял корону из рук легата его святейшества папы. Это правда?

— Правда. Но то было давно. Сейчас другое время. Мне не нужен пустой королевский титул. Лучше буду именоваться великим князем. Гранд принцем, по-вашему.

— Но короли — выше принцев. Вот мой брат Венцеслав — король.

— Перестань. — Лев вздохнул. — Вот упрямая девчонка! Спорщица! Знаешь ведь, что у меня намного больше городов и земли, чем у твоего братца, и больше подданных. И говорю я с ним, как равный с равным. И тебя выдавали за меня как за господаря, равного любому королю.

Кажется, его слова её убедили. Дочь Отакара прилегла на скамью, сладко зевнула, потянулась, прижалась ко Льву.

— Тепло тут у вас, — сказала Елишка. — А у нас в Праге, в замке, холодно, сыро. По углам журчит вода. Матушка рассказывала нам с братом про ваши русские терема, какие они светлые и тёплые. Теперь я и сама вижу. Хорошо мне тут, возле тебя, — призналась она.

Вскоре в горницу пришёл козлобородый Калистрат, они втроём, устроившись за столом, принялись сочинять грамоту к королю Чехии. Лев писал начерно на бересте, черкался, исправлял писалом слова, Елишка и Калистрат подсказывали, как будет лучше и правильнее. Затем сам же Лев, взяв в десницу перо, красной киноварью переписал грамоту на пергамент.

Над посланием они просидели почти до полудня. После заскучавшая Елишка убежала в бабинец, к подружкам-боярышням, а Лев вызвал канцлера Иоакима и приказал привесить к грамоте вислую серебряную печать.

Одно дело было спроворено, князь почувствовал боль в спине от долгого неподвижного сидения в палате, встал, решил размяться, спустился в сени.

Здесь он едва не столкнулся с Альдоной. Вдовая княгиня спешила ему навстречу.

«Вроде бы попрощались вчера. Не иначе, опять что задумала?» — Лев воззрился на неё с видимым беспокойством.

— К тебе иду, князь, — промолвила дочь Миндовга. — О давешнем нощь напролёт мыслила. О грамоте той орденской. Отдай мне её.

— Не в сенях о ней речь вести. — Лев, опасливо озираясь по сторонам, жестом велел ей следовать за собой.

— Стен боишься? — Альдона тихо рассмеялась.

— Да, боюсь. Ушей любопытных повсюду — пруд пруди.