— Никак Тихон! — воскликнул лях. — Давно тебя не видал!

Он плюхнулся на скамью и, довольно потирая руки, промолвил:

— По такому случаю не грех и выпить!

— Неисправим ты, Витело, — усмехнулся Варлаам. — Где б ни был, с кем бы рядом ни сиживал, всё одно: токмо мёду и олу вкусить жаждешь.

Тихон налил в оловянную кружку пенистое пшеничное пиво.

— Пей, друг! — подал он кружку Вителе.

Лях пил жадно, большими глотками. Следом за пивом он принялся уплетать жирный кус сала, затем стал уничтожать солидный кружок сырокопчёной колбасы.

— Куда в тебя столько лезет?! — удивлялся Тихон.

Витело молчал, с жадностью вгрызаясь острыми здоровыми зубами в медвежий окорок.

— Видно, при княжьем дворе не ахти как тебя кормят, — заметил Варлаам. — Что, не щедр на дармовые харчи дворский Гремислав?

— Скряга он! — коротко отрезал Витело. — Лишнюю крошку хлеба жалеет. На одно щедр — басни страшные о замке княжом сказывать. Здесь-де ведьму сожгли на костре. Тут — один боярин крамольный в подземелье сидел. Там — князей Игоревичей на площади повесили. Княгиня и княжны — благо дети малые — от ужаса визжат, а Гремислав и рад.

— О княжнах к месту вспомянул, — оборвал рассказ уже начинающего хмелеть после очередной кружки ола ляха Тихон. — Как тамо Изяслава? За ею послан я.

— Изяслава? — переспросил Витело. — Тихая скромница. Не то что эта Елишка, попрыгунья. Та, яко стрекоза, цельный день по дворцу скачет.

— Как смеешь о княгине баить соромно? — укорил Тихон.

— Тож мне княгиня! Девчонка богемская!

— Ты пей-пей, да не болтай! — Тихон поднёс к лицу Витело увесистый кулак. — Ишь, завёл речи поносные!

— Вижу, перебрал ты, Витело, — заметил Варлаам. — Довольно. Не ко времени нам веселью предаваться. Худые наступают времена. Мунгалы на Венгрию нацелились. Думаю, не поздоровится и нашей Руси Червонной. Снова грабежи пойдут, пожары, и ничего мы против того не сделаем. Думаю, други, хорониться нам всем надобно по городам.

— Оно так. Но мне, право слово, всё едино. — Тихон махнул рукой. — Мне без Матрёны хоть в омут, хоть в полымя.

— Да позабудь ты о своей Матрёне. Разумею: тяжко. Мне вот тоже... — Варлаам собрался поведать друзьям об Альдоне, но спохватился, осёкся и после недолгого молчания добавил: — Да всяко бывает.

— Воистину, — пьяным голосом пробормотал Витело.