— Бросай оружие, сын собаки! — прохрипел Ногай.

Несколько нукеров обступили Тула-Буку, отобрали у него саблю с самоцветом на рукояти, стащили с седла, связали за спиной руки. То же самое другие ратники сотворили со спутниками молодого хана.

Ногай обернулся на Тохту, скромно потупившего очи, глянул на него сердито из-под густой брови, прикрикнул зло:

— Твой враг пойман! Убей его!

Тохта приложил руку к груди и покорно склонил голову. Затем он резко выпрямился и дал знак двоим рослым нукерам.

На головы Тула-Буки, Тогрулджи и ещё четверых пленных огланов набросили мешки, а затем огромный страшный кат, по пояс голый, сильными ударами ноги переломал им хребты. Хрустели кости, огланы дико кричали от боли, корчились на снегу в мешках.

— Бросьте их в снег! Пусть умирают в муках! — прорычал Ногай. — Вот, Тохта! Этот презренный, — он указал нагайкой в сторону дёргающегося в судорогах Тула-Буки, — осмелился ослушаться меня! Он встал на моём пути! Видишь, чего он достиг в своей гордыне! Так вот: иди в Сарай и помни: это я сделал тебя ханом!

Сейчас старый темник Ногай не знал и не догадывался, что этот робкий юноша, униженно кланяющийся ему чуть ли не до земли, спустя восемь лет прикажет сделать с ним почти то же, что он сегодня сотворил с Тула-Букой. Но пока... Пока Ногай был всесилен. Уничтожив дерзкого и опасного соперника, он стал повелителем всей Золотой Орды от берегов Иртыша до устья Дуная.

...Возвращались в зимовье медленно, шагом. Снегопад прекратился, небо прояснело, солнце приласкало, согрело своими лучами усталое лицо Варлаама.

Жуткая картина казни всё стояла у него перед глазами. Хотя вроде и к добру, и к выгоде для Руси было это. Выходит, правильно поступил князь Лев, сделав выбор между Ногаем и Тула-Букой в пользу первого. Но как же страшно — стать свидетелем не казни даже, а дикого, варварского зверства!

...На следующее утро Низинич снова сидел в шатре перед Ногаем.

— Отпускаю тебя, боярин, к своему каназу. Скажи ему: я доволен им. И я не буду разорять его землю. Зачем губить того, кто мне платит?

Выйдя от хана, Варлаам почувствовал небывалое облегчение.

Неужели всё это кончается, кончилось уже! Он возвратится домой, целый и невредимый! И он принесёт на землю Червонной Руси мир и долгожданный покой! Он снова увидит смеющуюся от радости Сохотай, увидит свою старую мать, увидит Львов и Перемышль!

И наконец, он сможет посмотреть в глаза людям и сказать: да, я старался, я сделал то, что мог! Оборвалась, провалилась, ушла, откачнула в прошлое нелепая погоня за ветром!

...День ушёл на сборы, и вот уже, охраняемый выделенными ему Ногаем татарскими ратниками, посланник князя Льва отправился по снежным сакмам в путь на родину.