— Вот что, боярин! — сказал он. — Завтра нас ждёт охота. Большая охота! Поедешь с нами! Увидишь своими глазами, как травят степных волков!

Шатёр огласился скрипучим раскатистым смехом вельмож, от которого Варлаама с новой силой пронзил страх. Он едва сдерживал стук зубов. Тело било как в лихорадке.

Слава богу, на сей раз никого не казнили. Мунгалы пили кумыс, ели горячий плов, обсасывая грязные, все в бараньем жире, пальцы, громко чавкали, урчали от удовольствия.

Варлаам, взяв себя в руки, наигранно улыбался сидящим рядом пожилым бекам.

Татары благодарили его за дары, хвалили Льва, добрым словом поминали покойного уже ныне епископа Феогноста.

...Ночью Варлаам никак не мог уснуть и беспокойно ворочался. Лишь к утру он было задремал, но явился новый посланник и передал приказ Ногая: пора выезжать в степь на охоту.

«Какая там им охота, средь зимы! Ветер, снег, стужа! Какие ещё волки в этакую непогодь!» — Злость охватывала боярина.

Он глушил её, старался держаться спокойно, заставлял себя отвлекаться от тревожных дум.

...Летели галопом, снег — взмывал ввысь из-под копыт, шуршала обледенелая трава. И по-прежнему несмолкаемо выл буйный ветер, бросающий в лицо холод.

Позади осталась замёрзшая полоса Днепра, охотники с гиканьем проскочили плавни, понеслись дальше, уходя в безбрежный простор степи.

Скакали то двумя длинными вереницами, друг за дружкой, то сближались, сбивались в кучу, то рассыпались в стороны и мчались лавой. От быстроты перестроений у Варлаама рябило в глазах. Он догадывался, что за наружным хаосом движения рати кроется точность и порядок, и старался не отставать от всех, то и дело понукая боднями скакуна. Далеко впереди он замечал белую баранью шапку царевича Тохты и не упускал его из виду.

«Если что, окажусь рядом, выкажу восхищение, обрету покровителя в своём деле», — думал Варлаам.

Вдали показались какие-то тёмные точки. Татары, заметив их, ещё более ускорили бег быстроногих коней. По степи прокатился воинственный клич. Запели стрелы, засвистели арканы, заскрежетали вырываемые из ножен кривые клинки.

Чуть позже Варлаам понял, что охота идёт не на волков, а на людей, что те тёмные точки, которые он наблюдал на фоне покрытой снегом равнины — небольшой татарский отряд, который конники Ногая нагоняют и берут в кольцо. Вскоре показался и сам Ногай. В кольчатой броне и плосковерхом шеломе, верхом на белоснежном арабском аргамаке с золочёным стременем и с серебряной обрудью[231], он важно проехал через ряды расступившихся, прянувших в стороны воинов к центру круга, в котором бестолково моталось из стороны в сторону около десятка окружённых всадников на измотанных лошадях. В одном из них Варлаам, к изумлению своему, узнал Тула-Буку, в другом, рослом и могучем, оглана Тогрулджу.