Мария насторожилась, сдвинула брови.

— А что может случиться?

— Могут налететь «юнкерсы», а отбиваться от них нечем. — Водитель сделал самокрутку и закурил. — К тому же дорога не ахти какая, там недавно прошли наши танки и всю её исковеркали. Они же в ямы не полезут! Да, а кто будет сопровождать раненых, вы?

— Я, может, им в дороге потребуется какая-нибудь помощь, — ответила Мария.

— Сядешь ко мне в кабину, — сказал водитель. — У меня есть трофейный приёмничек, будешь слушать музыку. А немецкий язык ты знаешь?

Она смутилась.

— Так, кое-какие слова...

Между тем дежурный врач распорядился, и санитары стали носить раненых в кузов. Но прежде они наложили в кузов соломы, чтобы раненые не ощущали тряску, когда полуторка будет ехать по кочкам. Кольцов попросил медсестру, чтобы она позвала старшину Шпака.

— Позвони ему на батарею, он мне очень нужен...

— Он уже сам пришёл вас проводить.

— Да? — Кольцов приподнялся на локтях, но тут же снова лёг. — Зови его...

Мария выглянула в дверь. Шпак стоял у порога и курил.

— Вася, тебя капитан Кольцов кличет...

Шпак загасил папиросу и шагнул в санчасть. В нос ударил запах йода. Он подошёл к койке, на которой лежал Кольцов, сел на стул. В прошлый раз, когда старшина приходил к капитану, лицо у того было светлое, румяное, не то что сейчас — белое, как фронтовая палатка. Под глазами залегли синие круги, и такая в них была грусть, что старшине стало не по себе.

— Ну, как жизнь, Пётр? — усмехнувшись, спросил Шпак, хотя прекрасно видел, что тому очень нездоровится.

— Увозят меня, Василий Иванович, в госпиталь, — выдохнул Кольцов. — Хирурги будут извлекать из лёгкого осколок.

— А может, его не надо трогать? — спросил Шпак. — Под Сталинградом мне встречался майор, у которого ещё в финскую войну в лёгкое попала пуля да и прижилась там. Майор даже шутил: «Пусть живёт, голубка, я ей не мешаю, и она мне не мешает».

Кольцов попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой и какой-то неживой.

— Надо, Василий Иванович, он, как живой, колется, вызывает такую боль, что у меня порой перед глазами туман, а сердце гулко-гулко стучит... — Капитан передохнул. — Так вот увозят меня, и я попросил сестру, чтобы ты пришёл. Понимаешь, мы с тобой долгое время были в одной упряжке. Бои под Москвой, сражение на Волге... Ты не забыл, как бомба «юнкерса» угодила в судно, на котором нас перебрасывали на другой берег? И оно стало тонуть...

— Как можно забыть? — усмехнулся Шпак. — Мы тогда попали в такую заваруху, что вспомнишь, и на душе зябко. А после этого случая прошло уже больше года.