— У аппарата командующий Степным фронтом генерал...

Но он не договорил. Верховный прервал его негромким голосом:

— Поздравляю вас, товарищ Конев, с боевым успехом! Когда будете в Ставке, от всего сердца пожму вам руку. А пока по случаю освобождения Харькова Москва будет салютовать доблестным войскам Степного фронта.

— Спасибо вам, товарищ Сталин, за добрые слова! — громко отрапортовал генерал Конев.

— Я вот размышляю, как отметить лично ваши заслуги? — сказал Верховный. — Если мы дадим вам звание генерала армии, вы не будете на нас в обиде?

Слова «генерал армии» будто парализовали Конева, и он замешкался, не зная, что ответить.

— Почему молчите, товарищ Конев? — заговорила трубка глухим голосом. — Где вы?

— Я слышу вас, товарищ Сталин! — наконец пришёл в себя командующий. — Что касается вашего предложения, то решайте сами. Я, конечно, мечтаю стать генералом армии, но мечта моя словно звезда на вечернем небе: хочется её коснуться, да не достанешь.

— Ваша прямота меня веселит, товарищ Конев. Желаем вам новых побед на фронте! — И Верховный положил трубку.

(В конце августа 1943 года генерал-полковнику И. С. Коневу было присвоено звание генерала армии. — А. 3.).

Капитан Кольцов лежал на койке тихо и неподвижно. Боль в груди то притуплялась, то вдруг снова появлялась, и тогда он правой рукой прижимал бинт, пропитавшийся кровью, и боль на какое-то время утихала. Уже несколько дней он лежал в санчасти, врач давал ему таблетки, он глотал их в надежде, что воспаление в груди исчезнет, но проходило время, и оно появлялось снова.

— Доктор, меня нужно отправить в госпиталь, — попросил Кольцов врача, когда тот делал ему перевязку. — Дышать становится всё труднее... Может, и вправду в моём лёгком засел осколок?

Врач снял очки, протёр их платком.

— Ваша рана ещё только начинает заживать, молодой человек. А по-вашему, глотнул таблетку и будешь здоровым? Нет, у нас, медиков, такого не бывает. Так что надо терпеть. — Он увидел, как раненый стиснул зубы, и, чтобы хоть как-то обнадёжить его, добавил: — На днях в госпиталь поедет санитарная машина, и, если вам не станет лучше, мы вас отправим. Операцию там сделают быстро.

— Доктор, я жить хочу, хочу бить фашистов, душить их, грызть зубами... Это же лютый враг, и если мы его не уничтожим, он уничтожит нас. — Говорил Кольцов с хрипотой в голосе, дышал прерывисто, а лицо то краснело, то снова становилось серым. — Отвезите меня в госпиталь, прошу вас...

Два санитара внесли в санчасть раненого бойца, поставили носилки на пол и, подхватив лежавшего, положили его на койку. Доктор поспешил к ним.